Гении сыска. Этюд в биографических тонах
- Автор: Клугер Даниэль Мусеевич
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Пятый Рим, 2019. — 368 с.
- ISBN: 978-5-9500938-2-1
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - «Гении сыска. Этюд в биографических тонах». Краткое содержание книги:
Оно перенесет вас то в Англию XVIII века, то в Америку века XIX-го, то в Россию начала XX-го века, когда большевики пытались создать первое всероссийское честное сыскное бюро.
Читайте детектив о детективе!
И Пинкертон, и Поллаки числят среди друзей таких прогрессивных и даже радикальных деятелей, как Фредерик Дуглас, Авраам Линкольн и Джон Браун (первый), или как Фридрих Энгельс и Эдвард Бернштейн (второй).
Видок, представитель более старшего поколения, не дожил до Гражданской войны в США. Игнациус Поллаки и Алан Пинкертон в этой войне решительно и вполне убеждённо оказались на одной стороне. Поллаки выявляет агентов Конфедерации в Лондоне, Пинкертон — в Вашингтоне. Что интересно: сходство дополняется и отношением к ним, вызванным их активностью на поприще контрразведки. Игнациуса Поллаки раздражённо именовали «наглым германским евреем, своей бесцеремонностью оскорбляющим респектабельных джентльменов» (разумеется, сочувствующих южанам), Пинкертона называли в тех же случаях полицейской ищейкой, палачом и чудовищем, Сочувствие высшего общества было на стороне их противников — воспитанных аристократов с хорошим образованием и приличными манерами.
И Видок, и Поллаки, и Пинкертон отличались личной храбростью. Это, в общем-то, понятно. Трус не выбирет такую профессию, какую выбрали (следовало бы сказать, создали) они. А преступный мир неоднократно объявлял вендетту гениальным сыщикам, и им приходилось защищаться, не полагаясь на общество, с трудом их терпевшее, и правительство, цинично отворачивавшееся от собственных защитников. История сохранила для нас и печальный финал жизни Игнациуса Поллаки, и кровавые разборки бандитов Дикого Запада с Пинкертоном и его людьми. Известно ей и то, как, оказавшись в одиночестве среди профессиональных преступников, Эжен Франсуа Видок громогласно провозглашал: «Я — Видок!» — и готов был сражаться в одиночку с десятком головорезов.
Но главное, что объединяло этих замечательных героев истории криминалистики, — это их безусловное интеллектуальное превосходство над противниками.
Их потрясающая наблюдательность, умение заметить мелочи, которые другим не были бы заметны и под микроскопом. Способность запомнить тысячи лиц преступников, да так, чтобы легко (это так говорится — «легко»!) распознать их под чужой личиной, под гримом, в чужой одежде. Видок с полувзгляда видел беглого каторжника, представлявшегося степенным обывателем; Поллаки раскусывал поддельных графов и маркизов; Пинкертон держал в памяти особенности не только бандитов, но и угнанных ими лошадей.
Артистизм, присущий этим людям, приводивший в восхищение даже врагов; артистизм, создававший легенды о тысячах личин, под которыми могли скрываться Видок и Поллаки, иностранные акценты, которым легко подражали Поллаки и Пинкертон, — и такие качества ставили их над окружающими. Это не неуловимый Фантомас, созданный фантазией П. Сувестра и М. Аллена, это их старший соотечественник Э. Видок мог быть то высоким, то низкорослым, то старухой, то молодым парнем, то испанцем, то русским, то каторжником, то князем…
И — главное, самое главное качество, присущее всем троим: способность мыслить нетривиально, принимать быстрые и неожиданные решения, делать точные умозаключения на основе мелочей.
И я думаю, что вот именно это — интеллектуальное превосходство, — и явилось тем, что превратило героев моей книги, гениев уголовного сыска, в часть современной мифологии. Сделало их бессмертными персонажами самого удивительно, самого поэтичного и парадоксального жанра — детектива.
Но интеллектуальное превосходство — не единственная причина. Есть и ещё одна, общая черта, заметная при изучении их биографий.
Неблагодарность общества и власти.
Эжен Франсуа Видок, великий борец с преступностью, был с позором изгнан со службы, все его начинания, фактически, уничтожены, а само имя превратилось в нарицательное прозвище продажного доносчика и лицемера.
Игнациус Пол Поллаки, спаситель сотен женщин, ставших жертвами торговцев живым товаром, гроза шантажистов и аферистов, разоблачитель иностранных шпионов, к концу жизни вынужден был превратить свой дом в крепость, а после смерти — горькая участь! — его дети отказались от имени отца, чересчур, на их взгляд, скомпрометированного неджентльменским поведением.
Алан Пинкертон, сражавшийся против системы рабства, воевавший с преступностью, захлестнувшей США, после смерти был объявлен чуть ли не расистом, а принятый федеральным правительством «Закон Пинкертона» позволил властям фактически разгромить созданную им систему борьбы с преступностью.