Опасная седина монет

Стоявший у дверей в комнату Глеба подручный Папы метнулся за пистолетом на полу, но подельник Александры всадил ему пулю в спину. Тот ударился головой о стену, перевернулся и упал, раскинув руки.

С улицы вбежал тот, что был на стреме. Увидав три тела на полу, взвыл по-волчьи и кинулся на Александру, но ее парень остановил его пулей из своего ствола.

Александра протянула пистолет, из которого стреляла, ему, сказала сухо:

— Сотри мои отпечатки. Вложишь потом этот ствол в руки Корозову.

Парень кивнул, достал носовой платок. Перешагнув через трупы на полу, Александра открыла дверь в комнату, где находились Глеб и Ольга.

Когда Ольгу втолкнули в эту комнату, едва освещенную тусклой лампочкой, она кинулась к мужу. Обняла. Стала целовать. Из ее глаз покатились слезы. Он, раздетый и связанный, весь в синяках и кровоподтеках, лежал на боку на кушетке. Открыв глаза, узнал ее:

— Оленька? Откуда? Они все-таки схватили тебя?

Размазывая по лицу слезы, она стала пытаться развязывать узлы. Ей плохо удавалось это. Ломая ногти, Ольга спешила, старалась изо всех сил.

— Ты живой, ты живой, Глеб! Я так рада, — твердила дрожащими губами.

Понимая, как все плохо складывается из-за того, что она оказалась рядом с ним, Корозов скрипел зубами. Но исправить ничего не мог. И только тихо говорил ей:

— Ничего, ничего, Оленька, мы еще поживем! Ты только не бойся! Все будет хорошо!

Выстрелы за дверью прозвучали как будто из небытия. Глеб и Ольга не обратили внимания на это. Сейчас для них, кроме друг друга, никого и ничего вокруг не существовало. Тусклый свет от лампочки под потолком, маленькое темное окно, уныло смотрящее в ночную темь, и они двое. И всё.

Еще не были развязаны все узлы, когда дверь распахнулась и на пороге возникла Александра. Глеб не удивился, увидав девушку, — он теперь ничему не удивлялся и ни о чем не спрашивал, он ждал, что она скажет. А та, подступив к кушетке, взглянула на Корозова и сухо вымолвила:

— Это никуда не годится! — Кивком головы подозвала подручного и приказала: — Сними с него путы!

Выхватив нож, парень разрезал веревку. Глеб тяжело сел, спросил:

— Кому я обязан?

Обнимая его, рядом примостилась Ольга, красивыми, с дымчатым оттенком, заплаканными глазами вопросительно глядя на Александру.

— Никто никому не обязан, — не сходя с места, ответила та.

С любопытством смотря на стройную белокурую девушку с тонкими чертами лица и карими глазами, одетую во все черное, Глеб глубоко дышал. Каждый вдох отдавался болью в теле.

Поправив красивыми длинными пальцами волосы, она произнесла:

— Вот и конец игре.