Разжигательница [ЛП]

Марго легче меня, но на ней больше царапин и ушибов, чем я могу сосчитать. В её глазах полыхает пламя. Ей нужно высвободить его. Я вижу, как она ходит туда-сюда, отмечая мои ноги, рану на предплечье, ремень, связывающий мои руки.

— Да достало меня уже понимать тебя, — говорит Марго. Она нападает на меня, я поскальзываюсь и ударяюсь головой о грязный мешок в углу. — Из-за тебя мы здесь!

Я с трудом встаю.

— Да ты никогда и не пыталась. Все эти годы я выслушивала от тебя, какая я бесполезная и ненадёжная, — бросаюсь к ней, тыкая пальцем в грудь, она отбивает мою руку. — Но ты не можешь сказать ничего такого, что заставило бы меня ненавидеть себя больше, чем сейчас. Так что да. Это моя вина. И да, я была частью этого, одной из них, но я была ребёнком, Марго! Мне не нужно ничьё прощение. Всё, что я делала, с тех пор как Дез вытащил меня из этого кошмара, это пыталась исправить то, кем я стала и что я наделала. Я пытаюсь использовать это на благо! Дай мне хотя бы рассказать, что я узнала.

Она делает шаг ко мне, и я отступаю назад, но она не пытается напасть на меня. Наоборот, она развязывает мне руки. Пряжка с лязгом ударяется о пол. Марго вновь возобновляет свои метания по камере, на каждом круге останавливаясь у решётки узкого окошка на двери, в которую просовывала руку и пыталась подобрать случайный код.

— Шанс один на миллион, — говорю я.

— Но всё ещё есть.

— Зачем ты пришла сюда, Марго? И где остальные?

Марго отпускает замок и садится на холодный пол. Она дрожит и трёт ладони друг о друга, чтобы согреться.

— Остальные ждут меня там, в столице. После того как мы попрощались с тобой, мы направились в убежище в городке Галисии и оставались там, пока не разработали план.

— Почему вы не вернулись в Анжелес?

Она закатывает глаза, и я вздрагиваю, вновь обращая внимание на её потемневший опухший глаз.

— Потому что после… после того, что случилось, проверок на мостах стало больше, а проездные пошлины увеличились вдвое. Нам нужно было залечь на дно, но мы не были одни.

— А кто был с вами?

— Половина — шепчущие. В основном, мусорщики и повара. Через неделю они отправились ночью назад в Анжелес. Эстебан хотел пойти с ними, чтобы помочь навести порядок, но у нас осталось незаконченное дело здесь.

— Что значит «навести порядок»? — у меня в груди всё сжимается, предчувствуя её ответ.

— Иллан сломлен. Чахнет в своей постели. Если бы ты увидела его, то не узнала. Он как будто потерял волю к жизни. Что бы мы ни говорили, ни делали, это не помогает. Он почти всё время пьёт бульон, потом вспоминает, и выпивает ещё бутылку агуардиенте, пока не вырубается, бормоча всякий бред. Он думает, что без Деза всё потеряно.

Мы замолкаем. Невысказанное повисает в воздухе тяжёлым грузом, и я тоже опускаюсь на пол. Холод просачивается сквозь мои чулки, и я скидываю туфли. Если мы выберемся отсюда, их можно будет выгодно продать, даже такие грязные.

— Без Деза… Все как будто потеряли надежду. С того дня только один корабль с беженцами удалось отправить в Лузо. Никто не знает, что делать. Куда бежать. Все наши базы под угрозой раскрытия. Многие дома, ранее предоставлявшие нам убежища, больше не пускают нас из-за памфлетов, выпущенных Правосудием. На них изображён Дез, лицо которого перечёркнуто красным крестом, и заголовок: «Лидер мятежников мёртв». Они так быстро распространились, что Иллан прознал об этом таким образом, ещё до того, как мы успели добраться до него и сообщить лично.