Повседневная жизнь советского крестьянства периода позднего сталинизма.1945–1953 гг. [litres с оптимизированной обложкой]

Пользуясь своим служебным положением, прокурор Малокандалинского района «брал в колхозах зерно, муку и другие продукты лично для себя». Только за 1946 г. им было взято в колхозах района 34 кг ржаной муки, 42 кг пшеницы, 4 кг меда, 3 кг шерсти, один поросенок[1186].

Под давлением партийных функционеров на отчетно-выборном собрании колхоза им. Матросова Челно-Вершинского района в 1951 г. председателем был избран инструктор райкома партии Горбачев. После «выборов» председатель райисполкома Бакунов «организовал пьянку в колхозе и на покупку водки израсходовал 7000 рублей». Сумма, израсходованная на «пьянку», была оформлена фиктивными счетами «на покупку для колхоза хомутов»[1187].

Многие председатели сельскохозяйственных артелей, пользуясь покровительством районных властей, вели борьбу с колхозниками, которые выступали с критикой их преступной деятельности. Так, в 1947 г. в колхозе им. Димитрова Сенгилеевского района были вскрыты нарушения колхозной демократии со стороны председателя М.Ф. Д-ва. Вернувшиеся домой после демобилизации инвалиды Великой Отечественной войны (всего 16 человек) «стали указывать председателю на непорядки в колхозе, на нарушение колхозной демократии и на его систематическое пьянство»[1188]. Такое вмешательство председателю артели не понравилось, и «он принял все меры к тому, чтобы их оклеветать, обзывая их лодырями, дармоедами и жуликами»[1189]. Возвратившийся с фронта инвалидом II группы бывший бригадир плотницкой бригады П.Ф. И-ин приступил к работе в ревизионной комиссии и, «будучи старшим колхозных токов, он обнаружил, что обмолоченную пшеницу, около 48-50 кг, собранную с подсобного хозяйства нарсудьи С-ой, ссыпают, по распоряжению Д-ва, в общий колхозный ворох». А затем, в сентябре, С-ой выдали из колхозного склада уже 1,5 центнера пшеницы «без оформления каких-либо документов». И-ин указал председателю артели на незаконную выдачу хлеба, после чего Д-ов выразил И-ну недоверие и перестал допускать его к каким-либо проверкам, «посылал его только на трудоемкие работы» [1190]. А в 1945 г. по инициативе главы артели против И-на было возбуждено уголовное дело «якобы за кражу колхозных дровней», которые он действительно брал, но с разрешения бригадира. Дело было прекращено по амнистии. В декабре 1945 г. Д-ов вновь инициировал возбуждение против фронтовика уголовного дела, но уже за якобы нанесенные ему 15 августа 1945 г. телесные повреждения. Судье С-ой, которая должна была рассматривать дело, И-ин выразил недоверие, и дело рассматривал судья первого участка Ц-в. В результате в феврале 1946 г. фронтовик был признан виновным и приговорен к трем годам лишения свободы. Только 1 марта 1947 г. коллегия областного суда отменила приговор за отсутствием состава преступления[1191]. Другой фронтовик, М.Н. К-ов в 1946 г. посмел выступить против решения председателя купить для общественного питания принадлежавшую заместителю председателя артели телку весом в 140 кг за четыре центнера зерна. После этого председатель исключил К-ва из состава ревизионной комиссии колхоза и фабриковал клеветнические материалы на фронтовика – «якобы за хищение хлеба и одного колеса»[1192].