Война за пряности. Жизнь и деяния Афонсу Албукерки, рыцаря Ордена Сантьягу

Так, например, дом Афонсу был обеспокоен присутствием в Ормузе большого числа вооруженных людей (не из числа его португальцев и малабарцев, разумеется). И потому он высказал Турану опасение, как бы тот не был — упаси Аллах! — сражен ненароком стрелой, выпущенной тайным сторонником братьев Раис Ахмеда или иным недоброжелателем. Благодарный генерал-капитану за столь трогательную заботу о его, царя Ормуза, безопасности, Туран не замедлил запретить ношение оружия всем ормузцам (конечно, кроме своих собственных телохранителей).

В другой раз Албукерки, сославшись на угрозу нападения египетского флота, попросил царя Турана передать ему часть ормузской артиллерии.

«Забирайте хоть все мои пушки!» — без колебаний ответил Туран. Его не столь преданный дому Афонсу визирь, желавший сохранить хотя бы тяжелые бомбарды, предусмотрительно закопанные им в землю, возразил, что будет тяжело их снова откопать.

«Не беспокойтесь, с этим, шутя, справятся мои ребята!» — отвечал ему с улыбкой Албукерки. И не оставил Ормузу ни единой пушки.

Спустя некоторое время он напомнил царю Турану о предъявленном восемью годами ранее Кожиатару требовании, согласно которому Ормузу надлежало возместить португальцам в двойном размере понесенные теми военные расходы. Не слушая возражений и контрдоводов Раснорадина, Албукерки оценил сумму причитающейся португальцам компенсации в сто двадцать тысяч серафимов, и Туран согласился их выплатить.

Но и после всего этого список пожеланий губернатора Индии не был исчерпан. Во время очередного визита во дворец, он велел позвать двух царских племянников, приласкал их (его любовь к детям была общеизвестна) и, бросив взгляд на визиря, сказал: «Ваш бедный отец был, как мне рассказали, отравлен». После чего обратился к царю Турану со словами: «Дети Вашего покойного брата должны получить достойное их положения воспитание — ведь они — Ваши наследники». Добавив, что, ради обеспечения безопасности наследников ормузского престола, они должны будут впредь, вместе со своей матерью и всеми своими слугами, проживать в португальском форте (естественно, за счет царяТурана).

Получив, таким образом, безотказное средство оказания давления на Турана (на случай, если тот, паче чаяния, вдруг проявит несговорчивость или строптивость), Албукерки отправил пятнадцать прежних, ослепленных ормузских царей с их чадами и домочадцами из Ормуза в Гоа. Ведь ослепленные цари с подрастающими детьми были главными пружинами внутриполитической жизни Ормуза. Поэтому губернатор Индии счел разумным сделать вечные интриги ормузских вельмож беспредметными. Содержание высланных в Гоа пятнадцати царских семейств опять-таки оплачивалось казной царя Турана.

Как чаще всего — и в Индии, Албукерки не вмешивался в дела правления и управления Ормузом. Правда, он распорядился сколотить на базарной площади помост с установленной на нем виселицей. Рядом с виселицей была установлена плаха, предназначенная для отсечения рук или голов. Когда все было готово, дом Афонсу пришел туда ночью, преклонил колени на первой из ступеней, ведших к эшафоту, и, обнажив голову, воскликнул: «Да благословит и да возвеличит тебя Бог, розга царского правосудия, угодная Богу, ибо ты караешь делающих злое и защищаешь праведников, не способных защитить себя своими собственными силами!».