Европа нового времени (XVII—ХVIII века)

Отслуживший полтора-два года в регулярных войсках призывник, приписанный к определенному военному округу (кантону), жил затем в своем кантоне жизнью крестьянина, ежегодно два-три месяца проходившего военные сборы. Количество дворов в кантоне регламентировалось: полк пехоты набирался от 5 тыс. дворов. Кантонисты обязаны были носить униформу; это относилось и к взятым на учет мальчикам. Как правило, помещик являлся военным командиром своих крепостных, что необычайно усиливало его власть над ними. Бежавший кантонист рассматривался как дезертир и подлежал военному суду. Чтобы обосноваться в кантоне, требовалось согласие его капитана. Помещик-капитан давал (зачастую продавал) разрешения на брак, вмешивался в вопросы наследования, следя за тем, чтобы отцовский двор получал сын, наименее пригодный к военной службе.

Кантонисты составляли две трети армии Фридриха-Вильгельма I, остальная треть по-прежнему приходилась на наемные, чаще всего иностранные контингенты. Численность армии к 1740 г. доходила до 80 тыс. человек, что равнялось примерно 3,7 % общей численности населения — безусловный европейский рекорд для мирного времени (для Франции в те годы это соотношение оценивается в 0,6 %).

Бранденбургско-прусское дворянство к началу XVIII в. уже полностью оценило выгоды для него от содержания большой постоянной армии. Офицерская карьера давала хорошие возможности для устройства младших сыновей юнкерских фамилий, к 1720-м годам уже почти все дворяне являлись офицерами или бывшими офицерами. Кантональная система стала надежной гарантией того, что на командных постах местное дворянство не будет оттеснено иностранцами. Военная профессия считалась первой в стране и намного превосходила по достоинству штатскую службу: по «Табели о рангах» 1713 г. высший военный чин фельдмаршала на 5 рангов превосходил высшую гражданскую должность действительного тайного советника, т. е. министра.