Е. П. Блаватская. История удивительной жизни [litres]

Может быть, именно поэтому история мадам Куломб больше никогда не перепечатывалась и лишь изредка упоминалась Ходжсоном в его 200-страничном отчёте, хотя эта дама являлась его основной свидетельницей. Уолтер Керритерс, который в течение многих лет исследовал дело Куломбов-Ходжсона и написал труд под названием «Некролог, отчёт Ходжсона»,[687] в личном письме признался в том, что сначала не верил аргументам теософов в защиту Е. П. Блаватской, но затем прочитал буклет мадам Куломб и сразу понял, что она лжёт[688].

Хастингс, как и многие другие исследователи, не заметил одну важную особенность, которая была обнаружена лишь недавно – некоторые слова были написаны с ошибками. Прежде всего стоит пояснить, что предполагаемая переписка Елены Петровны с мадам Куломб велась по бо́льшей части на французском – на очень плохом французском, как отметили многие, хотя сама Блаватская изъяснялась на этом языке чисто и изящно. К примеру, такое общеизвестное выражение, как au revoir, было повсеместно написано как a revoir[689]. Кроме того, никто не обратил внимания на вкрапления другого языка – итальянского. Жеан Овертон Фуллер впервые заметила это, изучая свежую биографию Блаватской. В следующем примере каждое слово, за исключением de, итальянское (хотя в итальянском имя Juiseppe пишется через букву G): Per l’amore de San Juiseppe fatte l’affare bene («Ради святого Иосифа, сделай всё хорошо»). Представляется совершенно невероятным, чтобы Елена Петровна обращалась за помощью к святому Иосифу.