Разрушенные (ЛП)

Я хотел солнца, ответов и правды.

Я хотел знать все.

Я был правдивым, настало ее время оказать мне ту же самую любезность. Мои глаза сканировали этаж для бойцов, прежде чем я оттолкнулся от перил.

— Я ухожу.

Оскар кивнул.

— Я так и подумал. Увидимся позже. Я прослежу за всем.

Не оглядываясь, я направился в свою спальню. Мое сердце тяжело билось, когда я открыл дверь и вошел. Мои мысли были наполнены кулаками и побоями, я раздумывал, мог бы я еще раз появиться в «Стрекозе».

— Привет.

Мой рот открылся, впитывая видение на моей кровати. Вся злость, кровожадная потребность направились на юг. Мой член дернулся и затвердел.

Обнаженная кожа. Обнаженная грудь. Обнаженное всё.

Мои ноги двинулись вперед, вынуждая идти к женщине, которую я хотел больше всего на свете.

— Что ты здесь делаешь? — мой голос был хриплым и резким от ранее обуревавшего меня гнева, наполненный взорвавшейся похотью, протекающей в моей крови.

Я прочистил горло, сделав еще один шаг.

Взгляд Зел был прикован ко мне. Сидя чопорно как гребаная принцесса в середине моей кровати, она выглядела непокоренной и полностью царственной. Ее длинные, темные волосы каскадом спадали по ее плечам, дразня меня.

Обнаженная.

Восхитительно чертовски обнаженная. Единственное, что было на ней — серебряная штанга в правом соске и ожерелье со звездой. Цепи, что я сделал, не было вместе со специально сделанными браслетами. Мои глаза сощурились, ища пропавшее украшение.

Я взбесился оттого, что она сняла ее. Я надел ее на нее — я пометил ее как свою. Она не имела права ее снимать без моего разрешения. Это было пренебрежение мной, как будто она больше не хотела меня.

— Где серебро? — я пересек комнату, прокрадываясь к теплому блеску свечения рядом с кроватью. — Почему ты сняла цепь? — и почему ты здесь? Она должна быть в кровати со своей дочерью, забаррикадировать дверь, чтобы я не мог причинить им боль.

Зел села выше на коленях.

— Я сняла ее. Это не я должна быть закована. А ты.

Хотя я и пришел к тому же самому заключению, это не устраивало меня. Я не мог переварить мысль — быть пленным против своей воли, так же как все эти дни в России. Я покачал головой.

— Я покончил с тем, чтобы быть связанным и подчиняться.

Зел опустила голову, мягкие волосы упали ей на лицо.

— Сегодня будет последний раз. Я обещаю. — Сделав вдох, она пробормотала: — Если ты сделаешь, что я скажу, я смогу помочь.

Отодвинувшись в сторону, она собрала длинную цепь с одеяла вокруг своих ног. Я не мог понять, где она подсмотрела, как расстегнуть звенья цепочки, но стоял завороженный, когда она ползла ко мне на четвереньках. Ее груди эротично качались, и тихий звон металла отправил предупреждение в мои мышцы. Она так легко меня околдовала. Я не хотел быть связанным, но знал, что должен сказать: «Да». Какая бы сила у меня ни была, я был беспомощным перед этой женщиной.