Весь Мегрэ. Том 2 [компиляция]

— А потом?

— Мы поднялись наверх и выпили.

— Чтобы отпраздновать это событие?

— Более или менее. Через некоторое время мы оба были навеселе и, мне кажется, даже смеялись. Я уж не помню, кто это сказал, я или она: «Наш отец повесился слишком рано».

— А вам не пришло в голову известить полицию?

Лантен удивленно посмотрел на него. К чему им было вызывать полицию? Фюмаль умер. Для них это было самое главное.

— В конце концов я подумал, что мне лучше уйти. Если бы меня обнаружили в доме…

— В котором часу это было?

— Не знаю. Я дошел до площади Клиши, почти все бары были закрыты. Точнее, был открыт только один. Я выпил рюмку или две. Потом пошел по бульварам до площади Пигаль, зашел в еще один бар, потом я, должно быть, заснул за столиком, но не знаю, где именно. На рассвете меня выставили за дверь. Я снова пошел. Я даже пришел посмотреть на дом с бульвара Батиньоль.

— Зачем?

— Хотел узнать, что там происходит. Перед домом было несколько машин, а у двери стоял полицейский. Я не стал подходить, опять пошел…

Это слово было лейтмотивом: и в самом деле, ходить, как и стоять у стойки бара, было основным занятием Лантена.

— Вы никогда не работаете?

— Время от времени подрабатываю в Алье или на стройке.

Должно быть, иногда он открывал дверцы машин перед гостиницами, а порой приворовывал с лотков. Мегрэ решил дать указание проверить по картотеке, не привлекался ли тот к уголовной ответственности.

— У вас есть револьвер?

— Будь он у меня, я бы давно его продал. Или же его давно у меня отобрала бы полиция, так как меня уж не помню сколько раз забирали.

— А ваша сестра?

— Что — моя сестра?

— У нее не было оружия?

— Вы ее не знаете. Я устал, господин комиссар. Признайтесь, что я вел себя хорошо и рассказал вам все, что знал. Если бы вы дали мне еще капельку выпить… — Он умоляюще посмотрел на Мегрэ: — Совсем капельку!

Похоже, из него больше нечего было вытянуть, и Мегрэ направился к шкафу, а Лантен следил за ним просветленным взглядом.

Как и Мартине Гийу, Мегрэ вдруг начал говорить ему «ты»:

— Не жалеешь, что ты не с женой и детьми?

Держа стакан в руке, Лантен не торопился с ответом, потом залпом выпил коньяк и произнес с упреком:

— Почему вы мне об этом говорите? Во-первых, дети уже большие. Двое уже женаты и даже не посмотрят мне вслед на улице.

— Ты не знаешь, кто убил Фюмаля?

— Если бы я это знал, поблагодарил бы этого человека. А если бы у меня хватило смелости, я сделал бы это сам. Я решил это для себя после смерти отца. Я сказал об этом сестре. Ну а она мне объяснила, что это приведет лишь к тому, что я проведу остаток своих дней в тюрьме. Но если бы я нашел такой способ, чтобы меня не уличили…

А что, если тот или та, кто действительно убил Фюмаля, рассуждали таким же образом и выжидали момент, когда можно будет действовать без опаски?

— Вы хотите еще о чем-то меня спросить?