В долине смертной тени [Эпидемия]

В таком случае, как ему, Азарову, поступить? Самое плохое во всей этой ситуации то, что он и представить не в состоянии, откуда способна прийти опасность. Она может произойти с любой стороны. Безвылазно сидя в комнате, он, конечно, существенно снижает уровень угрозы в отношении себя, но ведь это тоже не жизнь. Он постоянно хочет ее видеть, общаться с ней, прикасаться к ее телу… Давно ничего подобного с ним не происходило, он оказался застигнутым врасплох этим мощным наплывом чувств и желаний.

После расставания с Юлией он пребывал в уверенности, что ничего подобного в ближайшее время с ним не случится, что у него появился иммунитет от подобных чувств. И тем самым он может безраздельно посвятить себя тому делу, который он избрал в качестве главного в своей жизни. А оказалось, что все обстоит не совсем так. Невозможно оградить себя от проявления того, что составляет саму человеческую суть. Она всегда сильней всех наших планов, всегда найдет способ просочиться в сознании или душу и подчинить их себе. И ему сейчас совершенно не хочется отказываться от того, что постоянно наплывает на него, что заставляет биться сердце и делаться счастливым. Борьба борьбой, но любовь никто отменить не в состоянии, нет ничего сильней ее. И не случайно, когда ушла жена, он вдруг поймал себя на том, что ему уже не так сильно хочется заниматься своим делом, оно уже так его не поглощает. Он тогда постарался замуровать в себе эти ощущения, он не мог себе позволить дать им собой овладеть. Ведь на него смотрят, ему верят его ближайшие соратники, которые доверились ему и пошли за ним, тысячи, десятки тысяч людей по всей стране. Конечно, он не давал клятву в том, что не свернет с выбранного пути, но это как бы само собой подразумевалось. Иначе, какой смысл в этом смертельном противостоянии, в этом отказе от многих привычных радостей, от комфортного и безопасного существования. Ведь он нередко ломал себя, заставлял делать то, к чему не всегда лежало сердце. Большая цель требует от человека и большого самопожертвования, повторял он в такие минуты себе. Это самовнушение помогало, но не всегда и не до конца, было нечто такое, что не позволяло отдаться своей миссии полностью. И это сильно мешало жить.