Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе

Дверь тут же захлопнулась за спиной, и сильный удар буквально меня в нее впечатал. Это помогло пару секунд продержаться на ногах. Абсолютно голый, мокрый, уставший и без очков, я размахивал руками, стараясь попасть в одну из напиравших черных теней.

Они, конечно, сбили меня и оттащили в середину предбанника, где снова принялись избивать — уже ногами. Не в силах сопротивляться, я смог только свернуться в позу эмбриона, закрывая от ударов голову и лицо.

Спина оставалась открытой — с размахом они били сапогами и по почкам. Пару раз достали и до лица — один удар пришелся в глаз, другой разбил губы, кровь заполнила рот соленой струей.

Капо пытались развернуть меня навзничь — чтобы бить по гениталиям. Один встал сапогами на коленки, другой — на ступни (и сломал мне сустав большого пальца ноги, как выяснилось позднее).

Спасение пришло неожиданно.

Никогда бы не поверил, что оно может явиться в виде пяти ментов с дубинками — опергруппы быстрого реагирования СИЗО. Оказалось, что кто-то из капо нажал красную кнопку вызова опергруппы. Я так и не узнал, кто и почему это сделал — то ли со страха, то ли догадался, что зверство зашло уже слишком далеко.

— Что происходит? — услышал я сквозь звон в ушах.

— Стричься не хочет. Сам набросился на нас, как начал кидать… — врал старший капо и показывал какие-то повреждения.

С трудом я кое-как поднялся, перед носом маячила надзирательская дубинка.

— Почему не сказали, что здесь свои правила — не СИЗО? — плевался я кровью в сторону капо. — Тогда бы без разговора подстригся…

Старший мент посмотрел на меня, хилого и голого, и на капо. Даже без очков было заметно, что капо он не поверил. Меня он не знал, но свой «контингент», кажется, изучил отлично.

— Быстро стричься! — скомандовал он.

Капо усадили меня на табуретку, больно вывернув за спиной руки. Машинкой сбрили волосы на голове и бороду. Парикмахер с силой и удовольствием вдавливал машинку в голову, стараясь, чтобы тупые зубья машинки захватили побольше кожи. В зеркало свою голову я увижу только через несколько дней. Она будет похожа на кочан капусты, побывавший в руках неумелого повара. Той же машинкой обрили почти голые подмышки — из-под них моментально потекла кровь.

Все так же, держа за вывернутые руки, лишь криво напялив на лицо очки, абсолютно голого повели на второй этаж наверх. Там сразу втолкнули в узкую комнату — процедурку.

Перед медсестрой — женщиной в белом халате — на столе уже лежали два полных шприца. Большой на пять кубов и еще один маленький. Укола маленького шприца я не почувствовал, но жидкость из большого обожгла кислотой. Ощущение было примерно таким, как если бы взвесь битого стекла впрыскивали в ягодицу.