Дюна. В Нейросети [Книга 2]

Присев на задние “лапы”, Шафт принялся крутить корпусом, выводя джигу, и делал он это так забавно, что я рассмеялась и, продолжая подпевать, начала кружиться в тур-пике вокруг него.

Нолон в свое время говорил, что Шафт запрограммирован на эмоции, но то, кого я видела перед собой, нельзя было назвать роботом. Для меня он был полноценной личностью, как и Смарти с Саймоном.

Умный дом, наблюдая за нашим отрывом, прибавил звука, а я, чувствуя этот всеобщий раж, чувствуя, как мои эмоции накрывают весь дом Нолона, всю его Звезду, бросила вверх:

— Смарти, пой со мной!

— Во мне нет функции “петь”, - отозвался он, но я не сдалась.

— Тогда в ритм повторяй текст, — произнесла я, и “умный дом” начал речитативом надиктовывать текст песни, попадая в такт:

— “Но. я. об. этом. забываю. и. не. могу. с. тобой. расстаться. Оу. оу. оу. оу”, - читал он и мигал светом, устраивая нам цветомузыку.

Я пела в унисон со Смарти, подставив к губам лопатку, изображающую микрофон, и краем глаза отметила, как к нам со стороны лестницы приближается Саймон. Сначала острожно, на полусогнутых лапах — он, определенно, не понимал, что происходит, — а затем и попроворнее.

— Ты тоже будешь танцевать? — рассмеялась я и позвала его жестом на кухню.

Кот не растерялся — приблизившись к нашей дискотеке, он запрыгнул на столешницу и застыл в таком виде, будто говоря “больно надо мне заниматься такими глупостями”. Правда, он то и дело посматривал то на меня — виляющую бедрами, то на Шафти, крутящего попой, но сидел в величественной позе древней египетской статуэтки, поблескивая черным металлом, и всем своим видом говорил “не царское это дело”.

Не удержавшись, я протанцевала в тур-дегаже к столешнице и, приблизившись к Саймону, чмокнула его в нос. Он дернулся от такого проявления фамильярности, но, в отличие от Шафти, не поддался на мои нежности и так и остался сидеть в царской позе.

В том же ритме, я прокружилась к плите и, перевернув рыбу, вновь вернулась к Шафти, который так лихо танцевал джигу и прыгал на своих конечностях, что я не удержалась и, опустившись на колени, обняла его.

— Боже, я вас со Смарти и Саймоном обожаю, вы самые замечательные, — рассмеялась я, целуя его в радужный экран, когда сзади послышался голос хозяина дома:

— Ты их разбалуешь.

Смарти продолжал “петь”, Саймон так и не пошевелился, а мы с Шафти посмотрели в сторону Нолона, который, определенно, сознательно не остановливал этот кураж. Он стоял у дверей из гаража в зал и, прислонившись к стене, иронично наблюдал за нашими нежностями.