Куафёр из Военного форштата. Одесса-1828

Но обо всём этом Натан не стал писать в подробных письмах Видоку, отосланных в начале 1829 года. В них он благодарил за помощь, консультирование, сообщил, что с нетерпением ждет следующих томов. И конечно же, расписал расследования прошедшего года (только контрразведывательные сюжеты приходилось излагать лафонтеновым языком). В свою очередь Видок, прочитав фрагмент о Криухе, чья карьера начиналась с подделывания векселей, сообщил, что после отставки он живет в Сен-Мандэ под Парижем, где купил бумажную фабрику. И вот письмо младшего приятеля натолкнуло его на мысль изобрести специальную бумагу, защищенную от подделывания, дабы в нее нельзя было вносить незаконные изменения. В завершающем письме цикла эпистол Натан пожелал Видоку успеха и в этом начинании.

Также Горлис отослал письма всем своим родственникам: и самым близким, и подальше. Тем, кто постарше, Карине, Эстер и Жако, пообещал, что, как только закончится война турок с русскими, приедет навестить их. Написал также в Вильно сестре Ривке. Это послание было кратчайшим: Натан просил понять его и простить.

Ну и самой затейливой, по обыкновению, получилась переписка с Другом-Бальсса. Приятель сообщил, что издательское дело успехов ему не принесло и он окончательно решил сосредоточиться на писательстве. Сейчас вовсю работает над новым романом, в который Бальсса, он же Бальзак (на сей раз он думает подписать книгу своим настоящим именем), верит, как никогда. Спасибо дядюшке Жако, благодаря его рассказам очевидца в книге есть «живое мясо событий». Забавно, Друг-Бальсса думает назвать новый роман «Бретань в 1799 году», в память об их общем годе рождения[93].

Бальзак также выразил сожаление, что бурная жизнь одесского порто-франко в связи с идущей рядом войной нынче «держит паузу». И сказал, что он наконец-то придумал, куда приспособить прекрасные слова Наума Горлиса: «Нужно ехать в Одессу, надо делать вермишель» (правду сказать, папа Натана говорил немного не так, но наш герой уже хорошо знал, что с поэтами и писателями спорить бессмысленно, у них в голове чужие слова и мысли преобразуются в непредсказуемых направлениях). Закончив роман о восстании шуанов, Бальзак возьмется за книгу о вермишельщике, имеющем четырех дочерей. И уже отличное название придумал — «Отец Горио». Только пусть Рауль-Натан не обижается, его отец Горлис и «отец Горио» с их дочерями — это не одинаковые люди. А дочки у них — так уж совсем разные!