До захода солнца [ЛП]

Его лицо приблизилось, голос по-прежнему был бархатным.

— Мне больше нравится то, что я считываю по твоему лицу.

«Могу напомнить, ты отшлепал меня прошлой ночью? Отшлепал меня!» — огрызнулась я.

— О, я помню. — Все еще бархатный, все еще скользящий по моей коже, теперь у меня мурашки побежали по коже. Затем его веки медленно опустились наполовину, и он пробормотал: — Думаю, мне следовало это сделать при твоем Посвящении, первом кормлении. Сэкономили бы время.

Я напряглась, затем дернулась в его объятиях. Понимая, что это не возымеет никакого эффекта, но все же пробуя выбраться из его рук, я чувствовала себя лучше.

Самое время было сменить тему.

«Я хочу есть», — заявила я.

«Я тоже», — прошептал он.

Черт бы его побрал, но его слова нашли отклик в моем теле. Я почувствовала, как мои соски затвердели, и мгновенно стала мокрой.

Он это отлично знал. Я знала, что он знал, потому что увидела вспышку довольной, самодовольной улыбки, прежде чем его лицо исчезло у меня на шее. Его губы прошлись вниз по моей груди, обхватив меня за талию одной рукой, другой приподняв кофточку, он обнажил одну мою грудь.

Я ахнула.

Затем почувствовала его язык сбоку у моей груди, огонь вспыхнул у меня между ног, и я заерзала.

«Верни мне голос», — прошептала я, и в тот момент, когда я произнесла слова, его разум отпустил мой, и я почувствовала прилив крови.

— Боже мой, — выдохнула я.

Бессильная остановить этот процесс, мои руки сами потянулись к его голове, сжимая в кулаках его волосы, прижимая его голову к себе, когда сладкий, знакомый трепет от его кормления пронзил меня.

Его рука поднялась, пальцы обхватили мое запястье, он отвел мою руку в сторону и опустил вниз. Переплел наши пальцы и направил мою руку в мои пижамные штаны, под нижнее белье, прямо к моей сердцевине. Его пальцы манипулировали моими на самой моей чувствительной части, чем он добивался более глубокого отклика. Я занялась клитором, а его рука двинулась ниже, палец скользнул в меня, затем два, затем они задвигались, ритм уверенный и сильный, отработанный и мощный, нарастающий с интенсивностью и быстротой.

С кормлением и моими собственными пальцами, его толчками мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы кончить.

— Люсьен, — прошептала я своим хриплым голосом, и когда я прошептала, моя сжатая в кулак рука в его волосах сжалась, одновременно прижимая его голову еще ближе к своей груди.

Это было всепоглощающе. Это было прекрасно. У меня не было этого уже три недели. Сейчас этот оргазм питал меня.

Он зажал мою руку под своей между моих ног, языком зализал рану на моей груди, приподнялся и перекатился.

Прижавшись всем своим весом к моему боку, уткнувшись лицом в мои волосы, он заговорил.

— Ты сломилась, — объявил он с победной теплотой в голосе.

Я подозревала, что он не ошибся.

Но ничего не ответила.

— Теперь ты моя, — продолжал он, тепло победы становилось жарким, жестким, диким и свирепым.