Его Искушение

— Я ничего не соображаю. Не понимаю…

Протирает слезы с моих щек шершавыми пальцами.

— Я даю отсрочку, подготавливаю почву. Сейчас война и я не знаю, как лягут карты, но сделаю все, чтобы ты и твой ребенок выжили. Я слово брату дал. Теперь все, что принадлежало ему — мое…

Хмурит брови, и я рассматриваю росчерк шрама на одной, его чем-то порезали.

— Почему мне кажется, что ты не хочешь ни власти Ивана, ни его богатства?

Обнажает белоснежные зубы в грустной улыбке. У него твердые губы и верхняя словно очерчена белой линией.

— Ты даже близко не понимаешь, кто есть Палач. Безграничная власть. Безоговорочное подчинение. Это каста.

— Как тебя зовут?

Выпаливаю неожиданно, просто вспоминаю мальчишку из своего прошлого, почему-то кажется, если бы он выжил, он бы стал таким. Я все же интуитивно тянусь к этому восточному мужчине, чувствую в нем родственную душу, когда вот так, по-человечески, когда говорит, а не зыркает так, что сердце останавливается.

— Мое имя мертво.

— Ты ведь живой…

Проводит крепким пальцем по моей щеке, опять стирает слезу.

— Довольно разговоров.

Монгол меня не тронул. Не коснулся даже, но дал прочувствовать, какой именно зверь скрывается под безучастной личиной.

Там чернота, мрак и огонь, дикость, ярость.

С Иваном было легче, он как шторм, в котором можно выжить, а Монгол — огонь, сжигающий, уничтожающий.

— Обещай мне.

Неожиданно выпаливаю, и мужчина иронично приподнимает бровь со шрамом, опять превращаясь в привычного цинично-отстраненного убийцу.

— Слишком много с меня клятв берут в последнее время.

— Я хочу, чтобы ты уничтожил всех, кто причастен к гибели моего мужа…

Тянет губы в порочной улыбке.

— Приговор будет приведен в исполнение. Слово Палача.