Пограничник

Второе. Городу нужны телеги с зерном. Но обоз с наёмниками в окружении превосходящих вдвое сил. Город обязательно пошлёт войско навстречу наёмникам. Но! Они тоже не смогут обеспечить перевозку всего обоза, даже соединившись с силами наёмников.

— Но их будет в два раз больше! — парировал Ковильяна. — И их станет столько же, сколько нас.

— А ещё они попробуют перетащить обоз частями, куда им спешить? — усмехнулся Алькатрас. — Их ударные сотни будут отгонять от небольшого количества телег наших налётчиков, а крупное соединение чуть в отдалении — страховать.

— Именно, — согласился я. — Но главное в этом — горожанам нужно вначале соединиться с наёмниками, а после — дать генеральное сражение. И это снова их слабость — мы можем отказаться входить с ними в клинч и продолжим расстреливать из луков.

Но главное всё же — не допустить их соединения.

Повторюсь, у них в основном очень тяжёлая конница. С лансами, то есть копьями. В отличие от нас. Наше оружие в луки и мечи. Но мы — мобильнее. Вот и надо использовать мобильность чтобы победить, а не наоборот. Попытаемся войти в жёсткий клинч — нас разметают.

— Опять конные перестрелки!.. — фыркнул Рохас. «Душа поэта» жаждала честной драчки грудь в грудь. Вот такой он, местный менталитет благородных баронов.

— Как ты не дашь им соединиться, — это Ингрид, внимательно рассматривающая макет поля боя, — если они из города выйдут с целью добраться до телег, а это всего несколько миль? Это немало, но если не спешить, то и не много. Особенно при встречном ударе наёмников. Что ты им сделаешь, если они не захотят бросаться на тебя? Стрелами осыплешь? У них хорошая броня: сеньоры проедут под стрелами и будут таковы.

— Ингрид, они ЗЛЫ! — отчеканил я. — Злы не просто так, а на конкретного человека, посмевшего дать ответку на их привилегию обирать меня и моё графство, ставить мне палки в колёса. Это их священное право, выкручивать мне руки, имея на деньги и привилегии. А я, скотина такая, взял и дал в забрало за попытку поиметь. Ситуация как и в Магдалене, сеньоры, и также, как и там, главное чувство, что обуревает ими — ненависть. К одному конкретному графу. Не умеющему, как отец, дед и прадед держать удар и терпеть их выпендрёж, называемый их «феодальными правами».

— Ричи, мальчик, я не дам тебе лезть на рожон ТАК! — повысил голос Алькатрас. — Потому, что это просто глупо! Их слишком много, и если выложатся, гробя коней — могут достать.

— Нет, дядька Доминик, — покачал я головой. — Я знаю, как надо делать. У нас преимущество — противник думает, что стратегически победа за ним, так как вы только что описали, мы одеты в слишком лёгкую броню, чтобы вступать с ними в ближний бой. И лансов у нас маловато. И как ни поверни, они своих целей достигают — им, напомню, достаточно ввести в город обозы, и цели всей войны достигнуты. А значит они будут играть свою партию как по нотам, и первым делом попытаются соединиться с утра с наёмниками. Весь вопрос из каких ворот выедут.