Безумие на двоих

Отец разворачивается и уходит прочь из вертепа греха и блуда, по пути бросив брату:

− Чтобы духу твоего не было в моём доме!

Я слышу мамин плач, вижу сухие панические глаза сестры, ушедшего вон Анатолия, и согбенную под гнётом нашего греха, нашей правды, удаляющуюся спину отца.

Дверь вновь захлопывается и я как есть бросаюсь к Владу:

− Не пущу! Не пущу тебя! − кричу, но только в его плечо, мои рыдания заглушает тонкая ткань рубашки, на самом деле их заглушают его руки. − Прости, прости меня. Я забыла закрыть эту чёртову дверь! Забыла!

− Тише,  Мира Ты не виновата. Ни в чём, слышишь, − Влад приглаживает мои волосы и целует в лоб. − Рано или поздно это должно было случиться. Мы оба знали это, девочка моя. Мы бы никогда не были к этому готовы, − он пытается улыбнуться мне, чтобы сделать легче для меня. Для меня, когда только что отец выгнал его из дома.

− Ты никуда не уйдёшь! Ты не можешь! Это твой дом! Это ведь твой дом! − я отрываюсь от сильного плеча и заглядываю в его глаза, лихорадочно ища в них боль, боль, которую ощущаю сама.  Но она настолько глубоко, что мне становится ещё хуже и мои глаза разражаются новыми рыданиями.

− Уже нет, малыш, уже нет. − Он говорит это так спокойно, что мне хочется ударить его в грудь, где кровоточит его сердце, но на его губах снова улыбка, вымученная и фальшивая, и снова ради меня.

− Нет! Нет! Нет! − я мотаю головой, но Влад, бессловно отходит от меня и достаёт из шкафа ещё не разобранный после перелёта чемодан. Я вскакиваю следом, наскоро набрасывая на себя глупую пижаму и фланелевые штаны, приглаживаю кое-как растрепавшиеся волосы, и размазывая тыльной стороной ладоней беспомощные слёзы по щекам. − Всё. Я готова. Я пойду с тобой.

Влад заМирает и оборачивается ко мне.

− Ты не можешь, малыш, − на его лице на этот раз искренняя, но теперь грустная улыбка. Он берёт моё лицо в свои ладони и целует в каждую щеку, долго-долго прижимаясь губами. − На улице ночь, декабрь и канун Нового года.

− Мне всё равно. Всё равно, понимаешь? − я затрясла головой, отчаянно отмахиваясь от его рук.

− Я заберу тебя первого января, хочешь? − Моё непрекращающееся мотание головой было ему ответом. − Иди сюда, − прошептал он, вздыхая. − Ну, хорошо, завтра. Завтра,  Мира Я не могу отобрать тебя у твоей семьи посреди ночи. Я не имею права заставить тебя выбирать между мной и… ими. А теперь иди, ты нужна им.

− Тебе я нужна больше, − как беспризорный щенок я ищу в его глазах поощрение, но теперь настает  его очередь качать головой и отводить взгляд.

− Больше, не значит правильно. − Он горько усмехается, я тоже.

− Мы давно уже не делаем то, что считается правильным. − Я беру его ладони в свои и тихонько шепчу наши клятвы, - Вместе сейчас и вовеки веков...