Учитель и ученик [litres]

– Не совсем, – уточнил Ит Кот. – Если я правильно понял то, что написано в отчете падавана Кеноби, Квай-Гон считал, что Фэнри будет жертвой инцидента, а не его виновницей…

– И вот это мне кажется самым интересным, – ответил Квай-Гон. – Потому что я пришел к убеждению, что мне не только было суждено испытать это видение – мне было суждено неправильно его истолковать.

Члены Совета переглянулись. Мейс Винду спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что, если бы на возвышении с Фэнри и Дереном стоял я, а не Оби-Ван, они бы попытались испортить мой световой меч, а не его. Но Фэнри знала только, как устроен меч Оби-Вана. У моего совсем другая конструкция. Моему падавану вернули пускай модифицированное, но оружие. Я же на его месте оказался бы вообще без оружия. Дерен застрелил бы меня, Оби-Ван почти наверняка остался бы на планете, и конфликт вокруг Пайджела, который мы в реальности быстро погасили без единой жертвы, вполне мог бы вылиться в войну.

Йода пошевелил ушами:

– Уверен ты в этом?

– Уверен, насколько позволяет Сила, – сказал Квай-Гон.

Теперь он знал, что пророчества реальны. Он видел то, что видели древние мистики. Сила хотела, чтобы он это понял. Он также знал, что видел кайбер, который не кайбер, – а это значило, что дни пророчества приблизились. И скоро все изменится. Возможно, даже при жизни самого Квай-Гона. В те дни рабы будут освобождены. И наступит мир. Квай-Гон понимал, что это не столь вероятно, но… решил верить.

Мейс Винду, похоже, был готов перейти к другой теме:

– Пришло время обсудить твое приглашение в Совет джедаев. Это приглашение сохраняется. Хотя некоторые из нас сочли твои действия опрометчивыми, другие признают, что Силой тебе было ниспослано нечто экстраординарное. Такой дар может помочь при обсуждениях в Совете.

– Вы оказываете мне честь, – сказал Квай-Гон. – Я испытываю к каждому из вас глубочайшее уважение. И поэтому надеюсь, что вы поймете: с моей стороны это не пренебрежение. Но я вынужден отказаться от места в Совете джедаев.

Молчание. Квай-Гон сомневался, что кто-нибудь до этого отвергал приглашение, уж точно не за последние несколько столетий. Некоторые члены Совета вытаращились на него, а Поли Дапатиан часто моргал, как будто не был уверен, что не ослышался.

К Мейсу невозмутимость вернулась раньше, чем к большинству остальных:

– Можем ли мы узнать причину?

Квай-Гон знал, что Совет ошибается во многих вопросах. Вместо того чтобы сосредоточиться на познании Силы, он позволил Ордену джедаев превратиться в нечто наподобие канцлерской полиции. Да, Совет поступал мудро, отказываясь от власти, – но не столь мудро, когда просто признавал статус-кво. Близоруко – поскольку терял связь с живой Силой, тратя слишком много времени и энергии на охрану правопорядка, что легко можно было бы доверить гражданским властям. И аморально – поскольку отказывался выступать против разных зол, таких как рабство.