Механикус практикус

Металлическая нить впилась мне в кожу по всему телу, с хрустом прорезая кожу и входя не глубоко, но очень болезненно, и если бы меня опутывала струна не так часто, то меня разрезало бы по суставам на неравные крупные куски красного мяса. Подняв меня в воздух путы спали с моего тела и, находясь в воздухе, моя челюсть освободилась и я заорал что было сил.

— Я убью тебя, сука! — орал я, видя как Себастьян одарил меня холодной улыбкой и размылся в воздухе. Мощный удар ногой в под дых понес меня вдаль, так и дав коснуться земли.

В глазах потемнело, я не мог дышать и коснувшись земли я выворачивая суставы кубарем покатился вниз по брусчатке и лишь прокатившись пол сотни метров наконец пришел в себя. Весь в пыли, выкинутый даже не как безродная шавка, а как мусор, о который никто не желает марать руки. И сейчас, стоя на коленях, делая первый вдох я захлебывался своими же слезами, и они текли из моих глаз не от боли или жалости к себе.

— Она была права, — вставая с колен, проговорил я, в последний раз взглянув на закрытые каменные ворота, перед которыми не было ни души, и с тоской в сердце я произнес. — Я убийца.

И пошел прочь зная одно, я получил ответы, и потерял больше чем у меня было когда я в начале пути задавал свои вопросы. Мой клан, что изгнал меня, уничтожил караван кораблей. Моими руками была собрана бомба, что отправила на дно тысячи невинных, я собственными руками уничтожил тех, кто приютил меня, благодаря которым я выжил. Умерли те, что дали мне новое имя, что я пронесу до самого конца. Их больше нет и я никогда не смогу им сказать все, что мог бы. Нет моего отца, что не бросил меня умирать у порога его каюты, хотя он мог ничего и не делать.

— Мама, — шепотом проговорил я, проходя мимо лодочной станции. — Её тоже нет, а Тера… Ей без меня будет лучше.

В моей руке была зажата золотая монета, а в кармане хватало золота лишь на покупку билета, хотелось уехать как можно дальше отсюда, но сейчас я просто брел куда глаза глядят. Вот уже начало смеркаться, и я оказался на железнодорожной платформе, последние монеты улетели в окошечко кассы за билет в какую-то дальнюю страну, название которой мне ничего не сказало. Главное что далеко, и сев на скамейку у железнодорожных путей я поежился от холода. Все мои вещи остались там, в квартале, да и плевать на них, ведь сейчас мои мысли сводили меня с ума.

Тем временем о бетонную скамью я затачивал ребро золотой монеты, что была подарена мне то ли в благодарность, то ли как возможность выжить при встречи с одним из клана Каморо. А в другой руке я держал потрепанный медальон, серебряный, с щербинками от ударов, он был недорогим если я вздумаю его продать, но он был дорог той, что сняла его с себя и написала имя, что всегда будет со мной. Но вот фамилию, которую я недостоин носить, я пока приберегу до времен, когда сам решу что достоин её.

Я думал о смерти, смотря на то, как все острее и острее затачивается ребро монеты, что словно просила разрезать себе вены. А вокруг уже бесновалась тьма, поезд прибудет лишь на рассвете, а между тем с неба вторя моим мрачным мыслям пошел ливень. Струи дождя принесли прохладу и остудили мою голову, в которой билась лишь одна навязчивая мысль. Убей себя. Так будет лучше для всех.