Чем рыжие не шутят
- Автор: Пузыренко Оксана
- Серия: Поговорки о любви #2
- Язык: русский
- Жанр: Прочая детская
Электронная книга - «Чем рыжие не шутят». Краткое содержание книги:
“Гляжусь в тебя, как в зеркало”… Сказал бы я брату, но не стану. Потому что я симпатичнее!
Да, я знаю, что мы близнецы. И что? Нас просто разлечить. Запоминайте (или записывайте):
Я - хожу с улыбкой до ушей. Мой младший брат - с хмурым выражением (на моем лице!).
Я - спортивный красавчик, который обязательно вам подмигнет на вечеринке. Алекс тоже может очаровать вас, открыв рот и заговорив об искусстве. Правда делает он это редко (когда луна в созвездии Близнецов выпадает на 29 февраля).
Я - свой парень в любой компании. Сын маминой подруги и герой ваших романов. Саша - человек из прошлого века, тоже герой… Нет, аристократ нашего времени!
В общем, смысл вы уловили. Главное, что мы отлично дополняли друг друга. Пока в нашей жизни не появились… Они.
Гоша. Моя вечная ошибка. Излюбленные грабли. Как я могу предъявлять Саше, если совсем недавно, этим летом, вновь повелась на уговоры Игоря и бесконечные «мне так жаль», как последняя идиотка. Да что там, идиоткой я всегда и была.
Наверное, это могло продолжаться бесконечно. Я бы узнавала о какой-нибудь новой пассии в короткой юбке, а затем вновь прощала его, потому что «никто не полюбит тебя так, как я».
Однако, оказалось, что даже у меня был лимит его извинений. И Игорь его чертовски превысил. Тогда, когда поднял на меня руку.
Это был первый и единственный раз. В запале ссоры, после очередного резкого слова, он шлепнул меня по щеке.
Потом он ползал на коленях так долго, что наверняка протер дыры в собственных джинсах. Но моя щека горела даже от воспоминаний об этом. Такое нельзя прощать. Но Гоша был ползучим гадом, умело пробираясь в самые потаенные уголки сердца. Давя на больное, мою тягу к любви.
Я же прекрасно знала, что я нехороший человек. Я завистливая, злая, спесивая, честолюбивая.
Но я тоже хотела быть любимой. И чтобы меня воспринимали такой, какая я есть. Казалось, Игорь мог сделать это. Но лишь казалось. Он абсолютно не видел меня.
А Александр видел.
Он видел меня настолько прекрасной, что в это сложно было поверить. В этом и была причина моих сомнений. Я почти не верила в его реальность.
-И, должно быть, ты неправильно поняла ситуацию. – Вывел меня из мрачных раздумий художник. –Я не всепрощающий мессия. Меня тоже можно вывести из себя.
Очередные слова звучали, как приговор. Смысл которого мне пока не был ясен. Или я просто не желала его понимать.
И, как настоящая дура, я сделала то, что умею лучше всего: закатила скандал.
-Хорошо. Хорошо, Зорин, как скажешь! – Всплеснула я руками, когда мой голос срывался, скача от низких нот к высоким. – Ты весь такой осознанный. Не поддаешься эмоциональным порывам. Ставишь логику впереди чувств… Окей, как скажешь! Прости за то, что обидела твою подружку. Прости за то, что я не успела подумать, что в твоем номере можешь быть не ты! Ведь любой мудрый человек наверняка все понял бы… Прости, что не вижу сквозь стены и не проверила, что там «другой Саша». Прости, что я такая глупая!
Я задыхалась и понимала, что говорю глупости. Я осознавала то, что Саша пытается донести до меня. Доверие. Доверие, о котором он так часто меня просил. Доверяй я ему целиком, наверняка я бы просто не поверила в эту ситуацию.
Но сделанного не вернешь.
-Прости, что я, в отличие от тебя, имею темперамент. И пусть мои эмоции бьют через край, но они хотя бы есть! И я проявляю их так, как могу! Значит, я не могу «просто существовать» или «просто любить». Да я и не хочу, чтобы «просто». Я хочу, чтобы крышу сорвало вместе с петлями. И сердце билось неистово. Я хочу любви сумасшедшей, искренней, настоящей!-Значит, ты считаешь, что я тебе этого дать не могу?
Что? Нет! Я не это имела в виду!
Когда парень вновь посмотрел на меня, лицо его опять казалось застывшей маской. Из белого мрамора.
В отличие от раскрасневшейся в запале меня.
Два антипода. Правда ли, что противоположности влечет друг к другу? Или все это – ненадолго. До первого взрыва.
-Так какого проявления чувств ты хочешь? – Спросил он бесконечно усталым тоном.
Будто я была ему в тягость. Больно. И обидно. Я разъярилась еще пуще.
-Я не знаю! Может, хоть каких-то?! Настоящих! Искренних эмоций! Ты отлично умеешь вкладывать чувства в свои картины, а сам…
Я понимала, насколько глупо я звучу. Я что, ревновала к его творчеству? Нет! Но я хотела и для себя… Хоть немного… Может, я просто хотела научиться понимать его? И перестать ощущать, что он во всем выше и лучше?
Я повернулась спиной к парню, борясь со стыдом и новым, вновь подкатывающими к глазам слезами. Чуть отвела голову назад, в надежде, что все эти непрошенные капли затекут обратно.
Я не хотела, чтобы он видел меня, или сама не желала видеть его отчужденный взгляд? Не знаю. Но я точно почувствовала страх. Нет, я не боялась Алекса. Я боялась жизни без Алекса.
-Что для тебя - настоящее? - Тихий голос художника, вновь спокойный. Всегда спокойный. - Сердечки и розочки? Драки за твою честь? Сцены ревности? Или скандалы, с битьем посуды и разлитым кофе в чужом номере? Во что ты веришь, Катя?
Я не успела ответить, как за спиной что-то грохнуло. Звук был такой силы, что я тонко вскрикнула, вздрогнув всем телом. Резко оборачиваясь, я стразу увидела источник шума - сумка. Сумка парня, доверху наполненная вещами, была на полу. Её внутренности лежали разбросанные. Это выглядело так неправильно… Как будто это был человек.