Хор мальчиков

Он тоже только её и вспомнил, поднимаясь на Эльбрус. Тогда и снежные вершины оказались под ним, и он сам — над миром, и странно было остро осознать — нет, не вспомнив ещё одну строку, а словно бы самостоятельно дойдя, — что где-то внизу, под ногами, ещё и люди гнездятся в горах.

Теперь ему предлагали гнездиться самому.

— Мальчишками мы играли в «Царя горы», — вспомнил он.

— А если мы узнаем, что повзрослели?

— Тогда предложение — не для нас.

Дмитрию Алексеевичу оставалось уже немного до возраста, когда выходят на пенсию в Германии, и поселись он в любом захолустье один, бобылём, власти его не беспокоили б; его самого такой вариант не устраивал: не будучи, увы, ни поэтом, ни философом, которых так кстати только что помянул, он страшился тронуться умом от безделья и одиночества — недаром в недавних планах видел себя живущим непременно по соседству с русской библиотекой какого-нибудь университета. Марии было сложнее: от неё всё ещё требовали искать работу — рассылать во все стороны свои резюме, а полученные отказы предъявлять куратору из социальной службы. При общей безработице это было бесполезное занятие, оттого что если кого и нанимали, то — молодых, но когда бы Марии вдруг и повезло в этом, то уж никак не в подобном посёлке из нескольких домов, а — в большом городе, и тогда снова пришлось бы переезжать, бросив все утешительные игры — и в дочки-матери, и в солдатиков, и в «Царя горы».

— Странно мы рассуждаем, — прервала Свешникова Мария. — Судим то, чего и разглядеть не можем толком без бинокля.

— Так давай же спустимся, побродим там внутри. Посмотрим, захочется ли потом уйти оттуда по своей воле.

Но и внизу они судили так же — в деревне, в посёлке, в городке, — так и непонятно было, как назвать эти несколько рядов стоящих в зелени домиков, мимо которых от мельницы на самой окраине до кирхи в центре можно было дойти за пару минут, — только не городом, потому что города они знали — другие.

Начали они с мельницы — и надолго замечтались, глядя, как смешиваются быстрые и медленные воды.

— Что это — я чуть не заснула? — встрепенулась Мария. — Недолго и в воду свалиться…

— Вот как русалки заманивают, — засмеялся Дмитрий Алексеевич. — Чаще, правда, мужчин. Да и что русалки — там, за колесом, в омуте, — там водяной живёт.

— И черти водятся.

— И всякая нечисть. Представь, каково тут жить — выходить к колесу каждую полночь…

— Тебе никогда не хотелось жить на даче?

— Только — на взморье. И только с набегами в Ригу.

— Когда-то я тоже собиралась во всякие набеги, — невнятно сказала Мария и вдруг всхлипнула.

Дмитрий Алексеевич тревожно обернулся, но она смотрела в сторону. Поинтересоваться, в чём дело — как сделали б и посторонние, — он не решился, догадываясь, каким может быть ответ.