Григорий Распутин. Россия под гипнозом

В нашем случае лишь один – великий князь Дмитрий Павлович – имел некий иммунитет от расстрела, да и то – очень-таки относительный: император мог изменить меру пресечения лишь после оглашения приговора суда. (Вспомните, как императрица ратовала за расстрел великого князя!) Как бы то ни было, Дмитрия всё равно бы не казнили. Пуришкевича наверняка бы спасла депутатская неприкосновенность. За Юсупова тоже было кому заступиться.

А вот с Лазовертом сложнее. Хотя и у него имелся защитник – тот же депутат Пуришкевич. Ну и не будем забывать, что Станислав Сергеевич всё-таки находился под эгидой Красного Креста, хотя история с его офицерством и фронтовым «геройством» крайне мутная. Некоторые исследователи позже будут называть д-ра Лазоверта «агентом французских спецслужб». Не удивлюсь, что так оно и было на самом деле.

Зато поручик Сухотин, являясь офицером военного ведомства, вряд ли в случае разоблачения мог надеяться на снисхождение. Так что, поймай жандармы поручика за руку на месте преступления, и не сносить бы тому головы.

И уж кому-кому, но Владимиру Пуришкевичу – бывшему чиновнику для особых поручений при министре внутренних дел Плеве – все эти обстоятельства были хорошо известны. Как понятно и то, что поручика Сухотина в случае его задержания на месте преступления или по горячим следам просто-напросто расстреляли бы!

Странное поведение Пуришкевича заключалось в том, что он: а) выиграл время и б) позволил всем уйти.

Как это, «позволил уйти»? – спросит меня кто-то. Да вот так. Про план «Перехват» слыхали? Ну вот. Помчись эти самые городовые Ефимов и Власюк немедленно докладывать своим начальникам, что убийцы скрылись, мол, на моторе, – и такое бы началось! Все автомобили – в разработку! А их в дореволюционном Петрограде – не как сегодня: в энное количество раз было меньше. Глядишь, и нашли бы: и совпадения следов на снегу автопокрышек, и «тёмные пятна, похожие на кровь»; а там и «пальчики», оставленные злоумышленниками, отработали бы (с подачи генерала Кошко в стране уже вовсю использовался новый метод дактилоскопии). Хотя, думаю, в те годы могли обойтись и без всякой дактилоскопии: так бы прижали «субчиков» к стенке – всё бы выложили. Добровольно, так сказать, по собственной инициативе: кто, когда, с кем и почему…