Маг и его тень [litres, с иллюстрациями]

Прежде Арон не ставил знака равенства между Гитой и Солнечным. Напрасно.

— К чему я богу Солнца? — поинтересовался Арон мягко. — Мерзкий Темный маг, подвергнутый анафеме? Чудовище в человеческом обличье? Убийца Великого Неркаса, да и просто убийца?

На каждое перечисленное им определение жрец морщился, но не возражал.

— Бог Солнца милосерден, — повторил он, — и готов принять любого грешника.

Это было… как минимум забавно. Особенно если вспомнить, какое именно милосердие являли жрецы бога Солнца юным Темным магам, еще не успевшим, хотя бы в силу возраста, запятнать себя преступлениями. Например, сыну Арона.

Арон Тонгил был нужен богу Солнца — как до него был нужен Серой Госпоже. И если Арон мог понять желание Серой Госпожи пополнить коллекцию немертвых любимцев, то с богом Солнца правдоподобных объяснений не было. Зачем ему Арон Тонгил? Да, сильнейший Темный империи — если только сумеет вернуть магию. Да — сумевший восстать из мертвых. Да — слуга Многоликого бога — если только этот бог не отвернется от него как от самозванца. Но разве этого достаточно?

Бог Солнца был старшим в Великой Триаде. Ни у какого другого бога не было столько храмов, жрецов и прихожан. Никакой другой бог не был столь могуществен. Никакой другой бог не стремился столь сильно к полному истреблению Темных магов. О покаянии и прощении речь не шла — никогда.

— Увы, — Арон с показным смирением склонил голову, — но я недостоин принять милосердие бога Солнца. Кроме того, боюсь, душа моя слишком зачерствела в грехах и не способна к искреннему покаянию.