Невернесс [litres][Neverness]

Я говорил и повторяю, что Невернесс – самый красивый город во всех Цивилизованных Мирах, но Ледопад, красивый на свой замороженный манер, – не самая прекрасная из планет. Самая прекрасная среди них – Агатанге. Из космоса она похожа на голубой с белыми искрами драгоценный камень, плавающий в украшенной бриллиантами чаше черного янтаря. (Я, надо заметить, увидел ее такой только после своего воскрешения. При посадке я не видел ничего, поскольку был мертв.) Звезды, окружающие Агатанге, лучатся светом, и ночное небо над океаном переливается огнями. Море бывает темным только в ненастные ночи, да и то это темнота скорее ртутная и кобальтовая, чем обсидиановая или чернильная. Океан, покрывающий поверхность всей планеты, если не считать небольшого количества мелких островов, – это теплая, тихая купель, изобилующая рыбой и прочей подводной жизнью. В мелких водах кишат миллионные косяки макрели и тунца, в глубине более крупная ранита охотится на других, безымянных рыб. Летучие рыбы, опьяненные, видимо, красотой своего существования, водятся там в таком количестве, что море на многие мили кажется ковром из трепещущего серебра. Именно это буйство жизни, должно быть, побудило первых агатангитов придать своим человеческим телам форму тюленьих, чтобы уйти в безмолвные глубины океана и наполнить его своим богоподобным потомством.

«Если соблюдать точность, то агатангиты не боги, а богочеловеки, – сказала мне позднее Коления Мор. – Они не стремятся к личному бессмертию, не стремятся уйти из тюремных стен материи, как Эльдрия, и не пытаются переделать вселенную по своему вкусу». На Агатанге, сообщила она, люди прибыли с первой волной Роения. Самая распространенная гипотеза о возникновении новой расы, которая по воле случая как раз и является достоверной, такова: давным-давно, в конце третьей интерлюдии Холокоста, группа экологов бежала со Старой Земли на одном из первых космических лайнеров. С собой они взяли замороженные зиготы нарвалов, дельфинов, кашалотов и других вымерших морских млекопитающих. Открыв планету с плодородным океаном и девственным, незагрязненным воздухом, они разморозили привезенные зиготы и стали растить китов и дельфинов, оберегая их от акул и прочих хищников. Молодь выросла под звуки китового языка, заложенные в корабельный компьютер, и экологи выпустили их в голубую купель океана. Празднуя счастье своих питомцев, люди откупоривали бочки столетнего вина и курили водоросли, которые сами открыли и назвали тоалачем. Отпраздновав же, они пришли в себя и опечалились, завидуя китам, чье счастье им не дано было испытать. Мастер-эколог заявил, что Землю привел к гибели человек со своими обезьяньими лапами, без конца загребающими сухопутные куски планеты и прочее имущество. Человек – просто неудачный вид, ошибка природы. Ну а если попробовать исправить эту ошибку? Накурившись тоалача, экологи узрели, какой могла бы стать их жизнь, и снабдили собственное потомство острыми носами, плавниками и раздвоенными хвостами. Свой водный мир они назвали Агатанге, что значит «место, где все движется к абсолютному добру». С тех пор прошло несколько тысячелетий, и даже эсхатологи затрудняются сказать, куда же движутся агатангиты – к абсолютному добру или к вырождению.