Противостояние империй

Арторий вызвался быть судьей. Асклепион тоже не спускал с поединщиков взгляд, вдруг потребуется его дар. Свободные рыцари подтянулись, не желая пропускать интересное зрелище. Эльфы отложили дела, невозмутимо уставившись на кружащих друг против друга бойцов.

Утер рванулся с места, неистово размахивая тяжелым молотом. Ваорн легко уходил, отводя тяжелые удары плоскостью меча. Он крутился, подныривал, норовя зайти за спину. Тонкий стилет бессильно лязгал о наручи. Пару раз он ловил руки наместника в захват, но тот отбрасывал его, точно тряпичную куклу.

Неожиданно после очередного особо скользкого уворота Ваорн перешел в атаку, короткий клинок чиркнул по стальным поножам, и тут же рыцарь, раскручиваясь еще сильнее, присел, выбросил ногу далеко в сторону и по широкой дуге подсек Утера. С диким ревом, достойным матерого льва или пещерного медведя, Молот Колдунов рухнул на спину.

Ваорн взвился в прыжке, сверкнул стилет, зажатый в руках. И тело наместника украсил бы еще один суровый шрам, кабы не дар Отца. Сила снизошла, как всегда, неожиданно. Оружие уроженца западного побережья бессильно скользнуло, не дотянувшись до теплой живой плоти. Нет, рыцарь не думал убивать командира, даже в горячке боя. Все инквизиторы горячо любили Утера как родного отца, даже больше. Стилет был направлен не в сердце, к тому же в отряде имелось два целителя, лечащих руконаложением, не считая самого Утера. Ваорн в запале несколько раз пнул хохочущего наместника, не добившись никаких результатов.

Вскочив, точно ужаленный, переполненный силой Утер взревел и бросился на рыцарей, вовлекая их в тренировку. Парочку нерасторопных он откинул, словно котят. Остальные успели схватить щиты и наскоро выстроиться в стену. Точно комета, храмовник врубился в стену. Воин, принявший сокрушительный удар, вылетел из строя с расколотым щитом, но и Утер не удержался на ногах, рухнув от собственной инерции.

Инквизиторы тут же похоронили командира под грудой собственных тел, прижимая наместника к земле, в надежде переждать дар Отца. Еще несколько минут Утер отчаянно боролся и ревел белугой, на чем свет стоит костеря подопечных, обзывая их трусами, маменькиными сынками и сопляками, в надежде, что кто-нибудь ослабит хватку, чтобы ударить его. Но храмовники были отлично вышколены и на оскорбления не обращали внимания. Наконец крики стихли, и над притихшей поляной витали сосредоточенное пыхтение и скрежет металла. Стальная груда тел, побрякивая кольчугами, начала расползаться. Бойцы поднимались, осматриваясь в поисках новых вмятин на доспехах. Наконец из-под копошащейся груды показался перепачканный, но довольный наместник.