Противостояние империй

Женщины не решились плакать в присутствии грозных рыцарей. Лишь жена беззвучно села на колени и тихонечко и тонко завыла. Слезы частой капелью падали в жирную, черную землю. Она оплакивала и мужа, с которым прожила немало лет, и дальнейшую судьбу. Без защиты и опоры ее заведение и дом очень скоро разграбят или заберут. Дочь ждет незавидная судьба, а ее, видно, пустят по миру, пока ее не заберет очередной разъезд за бродяжничество.

Пока возились с похоронами и готовили еду для инквизиции и небольшого отряда эльфов, солнце успело скрыться.

Позже за большим столом после сытного ужина, когда рыцари разошлись по комнатам, а эльфы устроились на конюшне, собрались Утер, Арторий, Асклепион и предводители сынов леса – с другой стороны. Слово взял Утер.

– Эльфы! Долг обязывает меня извиниться за этот неприятный эпизод. Я должен был быстрее выдвигаться вам навстречу, чтобы оградить от подобных случаев, но отряд задержали неотложные дела.

Слова давались инквизитору тяжело, казалось, он сам не верит тому, что говорит. Громадный, облаченный в каленую сталь, рыцарь вперил взгляд в видавшую виды столешницу. Слова падали глухо, точно сквозь стиснутые зубы.

– Но и вам не следовало очертя голову покидать лес, – сверкнул льдистым взглядом Молот Колдунов. – Вы должны были дождаться нас на границе.

– Что было, то было да быльем поросло. Так, кажется, у вас говорят, – ответствовал Медиван. – В том, что случилось, нет твоей вины, духовный отец.

Видимо, эльф хотел тонко польстить рыцарю, признавая за ним главенство в церковной иерархии, называя своим наставником, но взгляд Молота Колдунов никак не становился теплее, а упрямая складка между бровей все углублялась.

– Конечно, оставайся мы под защитой родного края, мы не испытали бы всех тех досадных недоразумений. Зато мы узнали, как живут люди. Раньше мы могли почерпнуть знания только из книг да от редких соотечественников, отважившихся покинуть родные края.

– Расскажите лучше, как вы узнали о нашей вере? И чего это ради вдруг приняли ее? – при этом добродушия в голосе Утера не прибавилось ни на йоту, зато подозрительности – на добрую бочку.

Медиван медоточиво улыбнулся, глядя в самое сердце прозрачного ледника инквизиторских глаз:

– Сказания о людской вере дошли до нас давно. Еще когда твоих дедов и бабок, Утер, на свете не было. Поначалу мы, конечно, отмахнулись. Мы верили в духов леса, луны и солнца. Но время шло. Мы видели, как растет численность людей. Как вера помогает самым бедным и бесправным крестьянам переживать все невзгоды, болезни и растить детей. Как следующее поколение людей чуть-чуть, хоть в малом, но все же живет лучше, чем их родители. Мы из века в век живем неизменно. Мы видели силу веры и давным-давно ничего не слышали о духах леса. Быть может, когда-то давно они были. Но теперь их нет… Словом, исподволь идея пустила корни. Затем мы начали переписку с Настоятелем, и он убедил нас принять истинную веру, отречься от мрака язычества и нести свет веры своим собратьям…