Аид: иная судьба
- Автор: Кисель Елена Владимировна
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Аид: иная судьба». Краткое содержание книги:
Ну, тогда я просто расскажу тебе — как это бывает: когда всё начинается правильно.
И мы увидим — могло ли быть иначе?
Может, просто предвкушал кровавую свару. Предвидел: вот, ничтожный Кронид, возомнивший себя Владыкой, выступает против воинства подземного мира вместе с горсткой сторонников… вот рычат стигийские чудовища, пылают факелы Гекаты, летят оскаленные Керы, свистят кнуты Эриний… И поднимается в тяжких ударах божественное оружие — двузубец, выкованный Циклопами — и летят изломанные тела… И воинство подземного мира — бескрайнее разозленное море — медленно и верно смыкается вокруг одинокой скалы.
Дернулись, покривились губы. Красивая сказка, подземный мир. Только вот — сказка. Войны не будет. Не будет схватки, ничтожному Крониду с его двузубцем не стоять скалой… С чего бы, когда он полагает, что причина бунта — не он сам, а то, что он пленил Таната Железнокрылого?
Он не бросится с горсткой сторонников встречать рати подземного мира грудью. Так бы поступил… «Владыка?» — шепнуло что-то внутри. Владыка, — согласился Танат. Если только бывают бешеные Владыки — выйти в одиночку против мира…
Но эти Кроненыши так хотят подражать тому, который уселся на олимпийский престол… Климену Криводушному. Изворотливому и бьющему исподтишка, которого еще считают мудрым. Посейдон попытается решить дело миром. Попытается — договориться с великой Нюктой, матерью своего пленника.
Я могу рассказать тебе, как это будет, мир. Вот летит колесница царька — и над ней выписывают зигзаги бешено вопящие Керы: «Лови! Хватай! Держи-и-и-и-и!!!» За колесницей распластались в воздухе — несутся стигийские твари. Взмыленные лошади храпят, косятся глазами, и лицо возницы кажется слишком белым и слишком юным… И вот он оставляет колесницу, предавая лошадей. Прыгает в тайный проход между скал, стараясь не слушать жалобного ржания. И — щемится в незаметную дверь мимо стражи, выставленной бунтовщиками, и входит, будто вор, силясь сохранять царственную осанку… куда?
Туда, где холодной, шипящей гадиной скользит по древним плитам прохладное покрывало. Туда, откуда на него смотрят ласковые глаза предвечной Ночи — глазами Ананки-судьбы.
— Хайре, о великий, хайре! Великая честь — принимать в моем скромном жилище Владыку подземного мира. Что же привело тебя ко мне?
Недовладыка моргает непонимающе. Чего? — моргает. Какая честь? — моргает. Разве не должна быть Великая Нюкта разгневана из-за непутевого сынка? То есть, если это не она стоит за бунтом — а кто тогда?!
— Хайре, о мудрая! Я пришел просить тебя не гневаться из-за участи твоего сына, — губы у Кронидика кривятся: ему не нравится просить, — Рассуди же, о великая: он оскорбил мою сестру… был дерзок со мной. Что оставалось мне делать, как не покарать его?
— И ты покарал? — усмешка в голосе Нюкты — тонкая, как аромат ночной прохлады перед закатом.
И недовладыка как-то сразу становится нашкодившим юнцом. Вон, носом шмыгает, потупился.
— Он… в подземельях моего дворца, о мудрая. Я пока еще не выбрал для него кару.
— Напрасно, — ночным соловьем летит в воздух смешок. — Убийца долго напрашивался…
Отпрыск Крона совсем извелся. Прислушивается к рокоту воинства подземного мира за стенами дворца. Щурится недоуменно на безмятежное лицо жены Эреба.
— Ты, значит, не разгневана? Я ж… ну, дары прислать могу… если вдруг ты… за сына-то…
— Дары — за сына? — Нюкта смеется громче. — Нет, не нужно. Ах, понимаю: тебя волнует мир, он что-то расшумелся, да, о великий? С ним это бывает: наш мир не любит царей. Пленение Таната для него — лишь предлог. Припоминаю, что и против моего супруга местные жильцы устраивали бунты — а вот как он с ними сладил… наверное, он мог бы тебе рассказать сам. Ты хочешь этого, о великий?
На губах выступает тень усмешки — как слабый изгиб клинка. Кроненыш не знает, что против Эреба местные жильцы не бунтовали никогда.
Не могли.
Каждый раз, как из дворца Первомрака являлась очередная марионетка — воля Эреба удушающей петлей ложилась поперек горла каждому жильцу подземелий. Все попытки оспорить власть и вернуть миру волю захлебывались тут же — и мир отползал в сторону, жильцы разбегались по домам и отлеживались в норах, ожидая — когда оболочка не вынесет мощи Первомрака, когда тот заснет опять и мир снова станет собой…
Перса отравила Геката — этим ускорив освобождение.
Но откуда об этом знать Простофиле.
Глазами засверкал, закивал радостно: то, что нужно! Великая честь — встретиться с самим Первомраком, который еще не к каждому снисходит. Ну, а уж узнать тайны — как управляться с проклятым миром — это…
Мир перестал грохотать там, вовне. Тявкнул отрывисто и удивленно, как щенок, которому причинили боль.