Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Я проехалась по ботинкам Петра Петера.

К счастью, его ног в ботинках в тот момент не было.

А произошло это так. К дому я подъезжала в спешке и еще издали увидела у своих ворот две машины. Притормозила, кликнув пультом, чтобы открыть ворота. И, когда я заворачивала в открывающиеся ворота, у одной из припаркованных рядом с моим забором машин открылась дверца и наружу вывалилась коробка с башмаками. Я вдавила тормоз, но, к сожалению, одно из колес придавило проклятую коробку.

Вслед за коробкой из машины вывалился сам Петр Петер — оказывается, я знала его в лицо.

Ворота успели уже два раза открыться и два раза закрыться. Из второй машины выбрались Магда с Островским. И все рассыпались в извинениях и любезностях. Островский утверждал, что виноват он, это из-за него случилась коллизия с ботинками, я извинялась за то, что раздавила коробку, Магда извинялась за то, что позвонила в последний момент, а Петрик извинился вообще за свои ботинки. Я съехала наконец с башмаков и проехала в ворота.

Ничего бы такого не случилось, если бы я — после звонка Магды — не обнаружила, что в доме закончился кофе. Витек не купил, а обещал. Вот, понадеешься… Ладно, сгоняю в магазин, решила я. Выскочила в чем была и помчалась за кофе. А гости как раз на всех парах неслись к моему дому. К счастью, они сообразили, что я уехала ненадолго — гараж стоял нараспашку. Петрик же по дороге отоварился новыми ботинками, тоже в дикой спешке, и почему-то ему казалось, что в коробку положили оба левых башмака. Воспользовавшись свободной минутой, он решил проверить, открыл коробку, убедился, что все в порядке, и тут подъехала я. Петрик распахнул дверцу, чтобы встретить меня, а коробка возьми и свались мне под колеса…

Затем какое-то время мы занимались финансовой проблемой, ибо я вознамерилась вернуть деньги за раздавленную обувь, а Петрик считал виноватым себя и отказывался брать деньги, в конце концов, и сумма-то пустяковая, всего сто шестьдесят злотых. Тут Магда с Островским дуэтом принялись доказывать, что это их вина, так что я уже не выдержала и крикнула чтоб они все заткнулись, никто не виноват, а сто шестьдесят злотых я переведу на счет приюта для бездомных животных. Мой вопль заставил всех успокоиться.

И тут выяснилось — мой дом стал местом встречи из-за того, что я знакома с Гурским.

Первым заговорил Петрик, который, невзирая на все уверения, так до конца и не поверил, что над ними с мамулей не тяготеют ни малейшие подозрения.

— Я бы на его месте засомневался. Хотя, с другой стороны, в тот день я приехал в телецентр лишь во второй половине дня. А мамулю и подозревать невозможно. Эту штуковину она и поднять не сможет.