Весь Мегрэ. Том 3 [компиляция]

— Это здесь… Я думаю, что вы имеете право войти…

Кабинет скромный, обставлен без всякой роскоши. Три добротных кожаных кресла, письменный стол красного дерева в стиле ампир, позади него — сейф и полки с книгами и журналами.

— Деньги лежат в сейфе?

— Нет. Только бухгалтерские отчеты. Можно было бы обойтись и без сейфа. Когда месье Морис откупил ресторан, сейф уже стоял здесь, и новый хозяин не стал его убирать.

— Где обычно лежал пистолет?

— В правом ящике…

Мегрэ выдвинул ящик. Там лежали бумаги, сигары, сигареты, но пистолета не было.

— А что, мадам Марсиа часто звонила мужу?

— Почти никогда.

— Она не звонила этой ночью?

— Нет. К телефону подхожу только я.

— А он? Он ей не звонил?

— Редко. Даже не помню, когда он звонил в последний раз. Кажется, перед прошлым Рождеством.

— Благодарю вас.

Мегрэ чувствовал себя очень усталым и тяжело опустился на сиденье маленькой черной машины.

— Бульвар Ришар-Ленуар.

Дождь перестал, мостовая по-прежнему блестела, но небо на востоке стало проясняться.

Он смутно ощущал, что эта история выглядит как-то странно. Разумеется, месье Морис не был святым. Он провел бурную молодость и не раз был судим за сводничество.

Затем, к тридцати годам, он поднялся по социальной лестнице, став хозяином публичного дома, одного из самых известных в те времена в Париже, на улице Ганновер.

По документам дом был записан на другое лицо. Добрую часть дня Марсиа проводил либо на скачках, либо играл в карты с другими подозрительными личностями в бистро на улице Виктор-Массе.

У него была кличка — Судья. Уверяли, что, если в их среде случались раздоры, последнее слово оставалось за ним.

Морис был красив, одевался у лучших портных и носил только шелковое белье. Он был женат и уже снимал ту же квартиру на улице Баллю.

С возрастом он пополнел, и это придавало ему большую уверенность в себе.

Вот досада! Мегрэ забыл спросил у кассирши, не говорил ли человек, звонивший по телефону, с акцентом.

Иногда такая деталь может иметь значение.

А пока в голове у него был сплошной туман. Ему вспомнилась фраза, сказанная Морисом Марсиа во время их последнего свидания на набережной Орфевр. Сам Марсиа не был тогда под подозрением, но бармен из его ресторана подозревался как соучастник ограбления банка в Пюто.

— Что вы можете сказать об этом Фредди?

Бармена звали Фредди Страциа. Он был родом из Пьемонта.

— По-моему, он хороший бармен.

— Вы считаете его порядочным человеком?

— Видите ли, господин комиссар, смотря что вы под этим понимаете. Среди порядочных людей есть разные! Когда мы с вами познакомились и оба, если можно так выразиться, были дебютантами, я не считал себя человеком непорядочным, но это мнение ни вы, ни судьи не разделяли. Мало-помалу я изменился… Можно сказать, потратил около сорока лет, чтобы стать порядочным человеком. Такое бывает только с людьми, которые переходят в другую веру… Такие люди становятся фанатиками новой религии. Они, воспитавшие в себе эти достоинства, намного щепетильнее других. Вы спрашиваете у меня, порядочный ли Фредди? Я бы не дал, конечно, голову на отсечение, но уверен, что он не такой идиот, чтобы впутаться в подобное грязное дело.