Польская политическая эмиграция в общественно-политической жизни Европы 30−60-х годов XIX века [litres]

Эти слова подтверждали, что основную угрозу революционного пути освобождения Польши консерваторы видели в социальной революции. Они вспоминали «буйный взрыв слепой ненависти и мести» галицийских крестьян в 1846 г., когда руководители восстания, бывшие, по их мнению, в сговоре с австрийскими властями, вывели на политическую арену путем «убийства и воровства» одураченное крестьянство, которое «угнетатели коварно обманули и побудили» к бунту. В таком крестьянском движении, считал Клячко, первыми должны погибнуть сами революционеры, а овладеть им сможет только «второй Шеля, который, так же, как и его предшественник, отменив от имени императора на три дня десять заповедей, представит, наконец, взбесившуюся толпу под кнут и указы». Показав, каков в Польше «окончательный результат принципов революции и социализма», автор «Нерыцарского катехизиса» подчеркивал, что из этого образа вытекает «политическое и моральное предостережение»: «Резня шляхты – таковы альфа и омега этого новейшего завета, и упырь, восставший из неостывшего еще гроба Жешова и Тарнова, в конце каждого куплета своей песни требует крови»202.

Отказ от революционного пути завоевания независимости обозначился уже в 1856 г., когда консерваторы выступили с протестом против царской амнистии. Объясняя общественности мотивы, которые побуждают их «оставаться терпеливыми и покорными воле божественного провидения», они указывали, что амнистия, оговоренная различными условиями и ограничениями, их не устраивает. Отель Ламбер считал своей политической миссией добиваться «справедливости» для Польши, требуя проведения царизмом реформ – предоставления полякам национальных гарантий в области языка, религии, образования, создания национальной администрации. Иными словами, аристократическая эмиграция рассчитывала на компромисс с царизмом, ожидая, что новый император возьмет за образец Александра I и его позицию в польском вопросе. Заявляя, что «Польша надеется на Бога, на свои собственные интересы и на совесть беспристрастных людей всех народов», консерваторы избегали ставить вопрос о полной независимости, то есть отказывались от революционной борьбы. Это означало отказ и от всякой конспиративной деятельности. На страницах газеты «Wiadomości Polskie» Калинка писал об общей ошибке революционных партий, принимающих за основу свою цель, а не реальные обстоятельства; нужно, считал он, исходя из данных условий и по мере их развития, постепенно их улучшать, используя все возможности. «Никто не может строить широко и прочно, – утверждал он, – кто не строит явно». Ссылаясь на провал деятельности Революционной громады «Лондон», консерваторы доказывали, что конспирация – плод провокации правительства, она «стала теперь оружием врагов Польши против Польши», а потому «конспиративная деятельность не входит в сферу надежд нации». Консерваторы анализировали также подобную деятельность итальянских революционеров и доказывали «губительность» тенденций Мадзини и Гарибальди, ведущих «в адскую пучину безумия, грязи и крови». Они утверждали, что заговорщическая тактика не обеспечивает массовости и прочности, организуя «не силы, а только иллюзии», создавая «возможность одной минуте уничтожить труды многих поколений». «Wiadomości Polskie» утверждали, что «призывы к заговорам и революции ныне уже не являются свидетельством ни знания дела, ни даже патриотизма». Чарторыский говорил об «абсурдных принципах раскола, беспорядка и резни», а пресса Отеля Ламбер писала о «страшном кровопролитии и еще более страшном нравственном и социальном расстройстве», которые революционные заговоры приносили в прежние польские восстания. Консерваторы приходили к выводу, что заговор – «это опасное оружие, оно стреляет в руке раньше, чем его направят на врага: это граната, разрывающаяся в собственных руках». Поэтому Калинка указывал, что существуют лишь три условия завоевания независимости – моральная борьба под именем Бога и связь высших классов с людом, образующая народ, нацию, должны сочетаться с лозунгом: «не думаем о революции, а всегда думаем о Польше»203.