Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825
- Автор: Симбирцев Игорь
- Год: 2006
- Язык: русский
- Год: Центрполиграф
- ISBN: 5-9524-2038-9
- Жанр: Военные
Электронная книга - «Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825». Краткое содержание книги:
Повествование начинается со времен опричнины и продолжается описанием Тайного приказа Алексея Михайловича, Тайной канцелярии Петра I и Екатерины II, Тайной экспедиции Павла I и Особой канцелярии Александра I. Автор рассказывает о формировавших и возглавлявших их ярких и неоднозначных фигурах — Иване Грозном, Петре Толстом, коварном после-разведчике Бестужеве.
И Особая канцелярия появилась на свет очень быстро после смелого обещания в манифесте 1801 года «предать саму идею забвению». И даже свое название последняя правопреемница Тайной канцелярии в части позамствовала у первой петровской канцелярии. Да и в плане методов преемственность была временами так заметна, что можно смело утверждать: с момента основания Петром I в 1718 году Тайной канцелярии до упразднения в 1826 году канцелярии Особой мы имеем дело с одним и тем же первым органом архаичной госбезопасности в Российской империи. Просто орган этот за сто с лишним лет работы модифицировался в зависимости от требований времени и императора, менял название, даже прерывал, как минимум, трижды свою деятельность, чтобы опять возродиться к жизни.
Новая структура почти ничем не отличалась от предшественницы павловских времен, только подчинялась уже не генерал-прокурору Сената, а созданному при императоре Александре Министерству внутренних дел, позднее — Министерству полиции. Возглавлял Особую канцелярию граф Яков Санглен, обрусевший француз. Затем его сменил наследник немецких баронов Максим Яковлевич (или Магнус Якобович) фон Фок, все начало XIX века политическим сыском в Российской империи доверяли руководить потомкам иностранцев на русской службе. В 1819 году Особую канцелярию по указу императора Александра перевели назад в структуру Министерства внутренних дел, понемногу из-за этого даже считать эту структуру полностью самостоятельной спецслужбой некоторым историкам стало трудно. Ее не только подчинили министру внутренних дел, чего сейчас в мире со спецслужбами практически не делают. В целом все ее положение в структуре силовых органов Российской империи при Александре I, весь вопрос ее подчиненности и подотчетности был довольно запутан. Значительно более запутан, чем у петровской или аннинской версий Тайной канцелярии. Те хотя бы были откровенным орудием в руках у самого российского самодержца безо всяких чиновно-министерских прослоек между ними, без вмешательств обер-прокурора и министра внутренних дел.
При Александре же впервые в российской истории Особой канцелярии были запрещены пытки при следствии по политическим делам, хотя иногда явочным порядком они и продолжали применяться. Отдельные филиалы Особой канцелярии помимо Петербурга существовали в других крупных имперских городах. К предмету деятельности Особой канцелярии, как было записано в императорском указе об ее создании, относились: деяния и речи против самодержавной власти, заговор, измена царю, «тайные скопища» (то есть подпольные общества и союзы любой политической направленности), разглашение государственной тайны и возмутительные речи.
В плане методов и уровня жесткости Особая канцелярия очень быстро отошла от наивных пожеланий царского манифеста от 2 апреля 1801 года и вернулась к уровню системы тайного сыска при свергнутом императоре Павле. Подвалы следственного ее отдела и Петропавловская крепость вскоре наполнились очередными государственными преступниками, в том числе из числа тех относительных либералов российской элиты, кто в первые годы правления молодого императора Александра составлял его опору и был сторонником либеральной реформы.
Здесь слушалось дело главного александровского реформатора Сперанского, почти первого министра в первые годы александровских реформ, обвиненного во взяточничестве и заговоре с целью ограничения самодержавной власти в империи, высланного в итоге в 1812 году из столицы в Пермь. Здесь допрашивали арестованного бывшего любимца императора Александра I — Василия Каразина, осмелившегося в письме монарху критиковать систему военных поселений по проекту графа Аракчеева. Формально Каразин также обвинялся в мздоимстве, в получении взяток от калужского губернатора Лопухина при проверке жалоб на него, но истинной причиной было именно его послание царю, в котором критиковались военные поселения и излишняя активность самой Особой канцелярии с печальным выводом Каразина: «Повсюду у нас царит шпионство!» И это в письме от бывшего верного слуги читал император, сгоряча в первые месяцы своего правления пообещавший всем упразднить на Руси тайный сыск. На полях послания Каразина император Александр оставил для потомков свой вердикт: «Дурак! Не в свое дело вмешался!» Так же сурово тайным сыском был одернут дворянин из Лифляндской губернии Бок, осмелившийся в 1818 году послать императору письменный проект российской конституции и учреждения в стране парламента (дворянского сейма). Бок по приказу императора Александра Павловича арестован Особой канцелярией и осужден к тюремному заключению, из Шлиссельбурга в 1828 году его выпустит уже новый император Николай I, но несчастный прибалтийский поборник конституционной монархии будет уже неизлечимо болен психическим расстройством. Так бывший демократ на троне и почти «первый республиканец из Романовых» первых лет своего правления практически вернулся в вопросах политического сыска к практике своего деспотичного отца.