![Смерть в Миракл Крик [litres][Miracle Creek] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/6/0/8/4/smert-v-mirakl-krik-litres-miracle-creek-download.jpg)
Смерть в Миракл Крик [litres][Miracle Creek]
- Автор: Ким Энджи
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АСТ (БЕЗ ПОДПИСКИ)
- ISBN: 978-5-17-127481-8
- Переводчик: Анна Игоревна Фёдорова
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Смерть в Миракл Крик [litres][Miracle Creek]». Краткое содержание книги:
С каждой новой главой и новым героем мы видим историю с новой, неожиданной стороны. Может ли так случиться, что в страшной трагедии виноваты все, и никто одновременно?
Она настроила навигатор Шеннон на Крик-трэйл, дорожку между трассой 66 и «Бухтой Чудес», по которой она ездила прошлым летом. Она не совсем по пути, но сейчас важно было выехать на знакомую дорогу. К тому же, там ее точно не станут искать. Даже если полиция догадается, что она поедет в «Бухту Чудес», они подумают, что она поедет прямой дорогой.
Крик-трэйл был извилистой деревенской дорогой всего в две полосы раскаленного асфальта с деревьями высотой по двадцать метров по обеим сторонам, такими густыми, что они формировали надежную защиту сверху. Древесный тоннель на американских горках, так называл эту дорожку Генри. Странно оказаться здесь. В последний раз она ехала по ней в день взрыва, ничем не отличавшийся от сегодняшнего: солнечный день после проливного дождя, солнечные лучи прорезают навес из листьев над головой, лужи грязи разбрызгиваются слезами по стеклам машины. В последний раз, когда она сворачивала на эту дорожку, Генри еще был жив. Это воспоминание – как Генри сидит у нее за спиной и болтает – заставило ее крепче схватиться за руль, так что костяшки пальцев побелели.
Ярко-желтый знак со стрелкой в форме буквы U показался на горизонте, предупреждая о крутом развороте впереди, который так нравился Генри. Утром в день взрыва она изнывала от жуткой головной боли (не смогла уснуть после визита сотрудников из Службы защиты детей накануне вечером), и ровно в этом месте она сказала, что ненавидит эту дорогу, что от ее извивов уже тошнит. Он рассмеялся и сказал: «Но это же весело! Как древесный тоннель на американских горках!» Его высокий смех пронзил ей виски, и ей захотелось ударить его. Она холодно сказала, что он совершенно бесчувственный, и ему надо учиться произносить «Мне жаль, что ты плохо себя чувствуешь. Я могу чем-то помочь?» Он сказал: «Мне жаль, мамочка. Чем помочь?», а она ответила: «Нет, не так. Мне жаль, что ты плохо себя чувствуешь. Я могу чем-то помочь? Повтори еще раз». И она заставила его повторять слово в слово раз двадцать подряд, начиная заново, если он ошибался, и с каждым повтором его голос все сильнее дрожал.
В ее словах не было ничего волшебного, по значению они ничем не отличались от того, как сказал он. Но ей хотелось его мучить, медленно, в знак мести за ее раздражение. Только зачем? В тот день она была уверена, что он до сих пор (после четырех лет социальной терапии!) не умеет читать социальные сигналы. А сейчас, вдали от него, вдали от того момента, она осознала, что с тем же успехом могла бы воспринять его смех за попытку поднять ей настроение, или игривость, с какой любой нормальный восьмилетка будет общаться со своей вспыльчивой мамой. И как она тогда не заметила, что его описание дороги как «древесного тоннеля на американских горках» было проявлением творческого начала? Возможно ли, что все черты, которые она воспринимала как остатки аутизма, были не более чем незрелостью, присущей детям, которую большинство мам считают то очаровательной, то раздражающей, в зависимости от настроения? Только вот Элизабет – из-за прошлого Генри, из-за того, что она всегда была такой уставшей, – злилась от всего, что он делал.
На дорогу выскочила белка, она легко уклонилась. Она привыкла к зверушкам здесь, видела по меньшей мере по одной в день прошлым летом. Собственно, именно тут, прямо за поворотом олень заставил ее принять решение бросить ГБО за несколько часов до взрыва. Она ехала домой после утреннего сеанса, вся поглощенная мыслями о демонстрантах, их угрозах, ее ссоре с Китт, отчего слишком поздно заметила оленя, и ей пришлось затормозить о камни на обочине, что повредило балансировку колес. Машину стало шатать на дороге. Приехав с Генри в лагерь, она задумалась, когда же у нее будет время загнать машину на сервис, особенно учитывая тот факт, что она два часа изучала пожары в камерах ГБО на листовке демонстрантов, прежде чем сделала вывод, что правила Пака (только хлопковая одежда, никакой бумаги, никаких металлических предметов) необходимы, чтобы предотвратить аналогичные происшествия. Она посмотрела на расписание на тот день, висевшее на стене:
7:30 – Выехать на ГБО (Г завтракает в машине)
9–10:15 – ГБО
11–15 – Лагерь (купить продукты, приготовить Г обед)
15:15–16:15 Речь
16:30–17 Упражнения по удержанию взгляда
17–17:30 – Д/з по определению эмоций
17:30 – Выехать на ГБО (Г обедает в машине)
18:45–20:15 ГБО
21–21:45 – Дома, сауна, душ
Выискивая пробел в расписании, она впервые подумала, как такой график должен выматывать Генри еще сильнее, чем ее саму. Она не могла вспомнить, когда он в последний раз ел за столом, а не в машине по дороге на одну или другую процедуру. Все, от занятий по развитию речи и ортопеда до интерактивного метронома и нейронной обратной связи, каждый час без сна был расписан, занят отработкой речи, письма, зрительного контакта – всего того, что тяжело ему давалось. И Генри никогда не жаловался. Просто делал, что говорят, прогрессируя день за днем. А она не замечала, как это само по себе потрясающе для ребенка, она думала только о жалости к себе и злобе на него за то, что он не был таким ребенком, о каком она мечтала: общительным малышом, любящим обниматься, с хорошими отметками и кучей друзей, то и дело зовущих его поиграть. Она обвиняла Генри за аутизм и за ее слезы, расследования и постоянные разъезды, вызванные им.