Сухой Бор

Проводив Марголина, Шанин решил задержаться в Москве. «Впрочем, — подумал он, — надо узнать, как идут дела в Сухом Бору, может быть, следует немедленно лететь туда». Шанин заказал разговоры с Друкером и Тунгусовым, остановился у окна, нетерпеливо ждал вызова. Наконец телефон зазвонил. Из разговора с Друкером Шанин понял, что хотя дела в тресте идут неважно, тем не менее ничего такого, что требовало бы срочного приезда управляющего, не было.

Тунгусов, выслушав Шанина, также не стал возражать против его задержки в Москве.

— Долго не засиживайся. Устрой, кому следует, по концерту и возвращайся! — приказал он.

Был конец дня, ехать куда бы то ни было по делам уже не имело смысла. Шанин начал звонить в ведомства, договариваясь о встречах на завтра. Ему повезло: он получил согласие на прием от всех, к кому считал необходимым попасть.

Когда рабочий день кончился, Шанин вызвал Подольск, квартиру. Ответила жена. Очень спокойно, чуточку суховатым голосом Шанин спросил, как она поживает, здорова ли мать. Объявил, что приедет; жена не удивилась, сдержанно ответила, что очень рада, будет ждать.

Последним в этот день был звонок в общежитие университета. Шанин не надеялся, что застанет дочь, и звонил на всякий случай, но она оказалась дома.

— Папа? Наконец-то! Ты должен был приехать вчера, я уже два дня не выхожу из комнаты!

— Как обычно, ты перепутала. Чем занимаешься? Можешь приехать? Через час? Долго. Возьми такси, я разрешаю.

Он спустился вниз, чтобы встретить дочь. Не торопясь прогуливался по тротуару, в омытом дождем полированном граните цоколя отражалась его приземистая фигура. Он был в плаще и неизменной, порядком выгоревшей фуражке, надвинутой на лоб.

К подъезду подкатила «Волга», остановилась, Шанин увидел за стеклом милое улыбающееся лицо дочери. Он открыл дверцу, отдал водителю деньги.

Выскочив из машины, Лена чмокнула его в щеку, засыпала вопросами и восклицаниями:

— Почему не дал телеграмму? Боже, какой ты черный, прямо негр! Ты долго пробудешь в Москве? А в театр мы с тобой сходим? Я очень хочу с тобой куда-нибудь сходить, все равно куда!

— В Подольск поедем, — сказал он.

— В Подольск? — переспросила дочь, в ее голосе что-то дрогнуло. — Хорошо, папа, поедем в Подольск.

Он почувствовал, что дочь обрадовалась и в то же время она словно сомневается в чем-то.

В Подольск они поехали на такси. Навстречу машине плыли подмосковные перелески. На землю опускались сумерки. Чем ближе подходила машина к Подольску, тем сильнее становилось в душе Шанина желание отложить встречу с женой. Каждый раз ему приходится перебарывать себя, чтобы не повернуть назад. Последний раз он был у жены больше года тому назад. Больше года! Снова — чужие люди...

Уже после того, как он получил назначение в Сухой Бор, Анна Ивановна переехала из старого деревянного домика на окраине в квартиру с удобствами в центре города. Это еще больше отдалило от нее мужа. В старом доме, где Шанин начинал семейную жизнь, ему были дороги стены, свидетели лучших дней его жизни с Анной. Здесь все было чужим. В прихожей Шанин замешкался, забыв, на какую из двух вешалок должен повесить свой плащ; повесил на ту, которая была ближе к входной двери. Лена перевесила на другую.