Огневица

– Попробуй повторить мне то же самое, когда мы окажемся в их землях.

– Почему про них никто ничего не знает? – продолжал допытываться Храбр.

– Рудознатцы предпочли отстраниться от мира, чтобы научиться лучше чувствовать жилы и месторождения руд и камней. Когда-то их умения пытались использовать ради наживы, и им это не пришлось по нраву. Они обрушили все тоннели и завалили все дороги, кроме одной – той, по которой мы едем. Самовилы в счет очередной уплаты за осколки Огнь-Камня создали амулеты, которые прячут селения под пологом невидимости, если хозяева не желают гостей. Но они не затворники. Если кто-то из их народа предпочитает жить в ином месте, то он просто уходит, оставляя за собой право в любой момент вернуться. Многие из тех, о ком вы наверняка слышали, на самом деле из рудознатцев. Собственно, все великие ювелиры и кузнецы когда-то спустились с гор.

– А што князь? – оборотень задумчиво хмурился.

– Нынешний князь предпочитает приваживать связями и торговыми льготами, а не огнем и мечом. У него с рудознатцами заключены соглашения, которые неуклонно соблюдаются с самого первого дня, как были подписаны. Народ гор помогает рачительно добывать руды и камни, а Светогор оказывает им любую помощь и предоставляет возможность учиться и путешествовать.

– Мудрено, но разумно…

– Светогор всегда предпочитал путь разума, – Марий улыбнулся так довольно, как будто лично наставлял князя на этот путь. Итриде еще о многом хотелось его расспросить, но над их головами раздался орлиный клекот, и дейвас приказал Плесуну остановиться. Тот послушно натянул поводья, и Незабудка недовольно всхрапнула. Но быстро утешилась пышным кустом клевера, розовеющим на обочине.

– Спасибо, пан Плесун. Дальше мы пойдем пешком.

Оплата перекочевала из рук Болотника в ладонь старичка. Тот приложил к шляпе два пальца, потянул лошадь за поводья, заставляя развернуться, и телега все так же неспешно покатилась в обратный путь. Болотник подождал, пока она скроется за поворотом, и только тогда всмотрелся в небо, приложив руку к глазам. Орел кружил медленно, лишь изредка величаво взмахивая крыльями, чтобы удержаться в воздухе. Он что-то высматривал на земле, а, завидев, сложил крылья и камнем упал вниз, как обычно делают ловчие соколы. Итрида невольно вскрикнула, когда поняла, что хищная птица летит прямиком к дейвасу, но тот жестом велел спрятать оружие.

Когда до Мария оставалось всего ничего, орел снова распахнул крылья и забил ими по воздуху. Он выставил перед собой лапы с длинными загнутыми крючком когтями, и Итриде невольно вспомнились похожие у птицелюдей, которых бродяжники встретили на берегу Черницы. Опасные острия были уже в нескольких вершках от лица Мария, но он по-прежнему ничего не делал, лишь улыбался и ждал. Итрида не выдержала и дернула кинжал из ножен. Метнула его наперерез орлу, и в воздух взлетели обрывки перьев. Раздался возмущенный крик, а за ним удар тяжелого тела о землю. Марий глянул на бродяжницу, и она побледнела, плотно сжав губы: лицо его было гневным.