Облетая солнце [Circling the Sun]

На следующий день братья Маркхэм отправились догонять Бликса, а я поехала в Найроби по делам. Остановилась я в клубе. В первый же вечер, вернувшись из города, я обнаружила в баре Мэнсфилда. Он стоял у стойки, перед ним — бутылка лучшего вина, какое только нашлось у бармена.

— А вот и вы, — заметив меня, он вздохнул с явным облегчением. — Я уже думал, что пропустил вас.

— А я думала, что вы охотитесь на слонов, — заметила я с удивлением.

— Да, так и было. Но мы только добрались до Кампи-я-Мото, и я попросил Бликса вернуться назад. Мне надо срочно встретиться с девушкой.

— Вы прочли об этом в книжке? — Я вспыхнула.

— Простите. Я вовсе не хотел показаться самонадеянным. Но я все время думаю о вас. У вас уже есть планы на ужин?

— Мне следовало бы сказать, что да. Это послужило бы вам уроком.

— Возможно. — Он улыбнулся. — Но, скорее всего, вынудило бы крутиться где-то поблизости, поджидая другого случая.

Признаться, его дерзость подкупила меня. Мы уселись за столик в дальнем уголке ресторана. Между блюдами Мэнсфилд заботливо подливал вина в мой бокал, как только он пустел наполовину. И даже привстал, когда подносил огонь к сигарете, едва я достала ее из портсигара. Его предупредительность напомнила мне Фрэнка, но в Мэнсфилде я не заметила и капли грубости.

— Мне очень понравились истории, которые вы рассказывали вчера вечером, — заметил он. — Я думаю, если бы я вырос здесь, в Кении, как вы, я стал бы совершенно другим человеком.

— А что вас не устраивает в собственной судьбе?

— Я вырос изнеженным. Избалованным заботой. Со мной слишком много носились.

— Мне частенько приходило на ум, — я кивнула, — что если человек получает в детстве любви чуть меньше, чем это принято, то он становится крепче. Это скорее помогает, чем разрушает.

— Мне трудно представить, чтобы вас не любили, — удивился он. — Уверен, что, когда я перееду в Кению, мы будем добрыми друзьями.

— Что? Вы вот так вот запросто соберетесь и поселитесь здесь?

— А почему нет? Годами я плыл по течению, не в силах что-либо изменить, не имея представления, что делать с моим наследством. А тут все просто и ясно.

Слово «наследство», произнесенное им, резануло мне ухо и как будто повисло над столом, точно сонм пылинок.

— Я никогда не умела обращаться с деньгами, — сказала я ему. — Не имею представления, что с ними делать.

— Про себя я могу сказать то же самое. Может быть, поэтому они ко мне липнут, точно я медом намазан.

— Не знаю. — Я взяла бокал с виски и держала его в руке, согревая. — Ко мне липнут только неприятности. С завидной регулярностью. Но я стараюсь думать, что они помогают держать себя в форме.