Художник

Тонкие пальцы без перстней мягко легли ему на плечи.

– Не уходи, мальчик, я смогу тебя защитить…

– Если бы еще знать, от кого… – тоскливо прошептал Иржи и, подавшись вперед, вышел из ванной.

На кресле около его кровати сидел Фаркаш и терпеливо смотрел на дверь ванной комнаты.

– Иржи! – Вскочил он, облегченно вздыхая. – У тебя все в порядке?

– Да. Смотри, какими длинными за ночь стали волосы! – Он приподнял косу за кончик, прихваченный коричневым шнурком с самоцветными бусинами на концах.

– Ух ты! – Проникся друг. – А мой ежик все на прежнем уровне!

Фаркаш погладил короткую стрижку.

– Ты представляешь…

Он вдруг осекся, увидев выходящего вслед за Иржи Альеэро.

– Одежда на постели. – Альеэро кивнул на кровать и, мазнув глазами по Фаркашу, вышел в гостиную, не забыв активировать прослушку.

– Я ж говорил, что он на тебя запал! А ты не верил! – Начал горячиться Йожеф, вытаращив глаза.

– Фаркаш, ты хочешь посмотреть мужской стриптиз в моем исполнении? – Иржи распахнул халат и бросил его на кровать.

Бывший охранник застыл на полуслове и, покраснев, отвернулся.

– Он ведет себя странно! – Буркнул Йожеф, разглядывая стенку.

– Мы все иногда вынуждены поддерживать странные маски. А помнишь, как в ресторане ты прижимал мою руку к сердцу, когда на нас смотрела госпожа Линда? А?

– Мне можно. Я – другое дело!

– Йожеф, скажи, у тебя были и мама, и папа? Они любили тебя?

– Они и сейчас есть. Любили, пока не родился брат.

– А у меня с рождения не было родителей. Один Бернат… Знаешь, иногда и в большой семье можно быть очень одиноким. Маленький ребенок, страшась ночных теней, прижимает к сердцу плюшевого мишку. Кого может прижать к себе взрослый человек, Фаркаш?

– Бабу! – Заржал охранник.

– Тогда где твои женщины, парень? Почему ты постоянно идешь за мной, натыкаясь на неприятности и боль? Почему ты пытаешься меня защитить?

– Я твой друг, Иржи. А друзей не бросают. Но прижимать надо все-таки бабу, она лучше мишки, сам небось знаешь!

– А если хочется понимания? Участия? Да и просто тепла? Не телесного, а душевного? Куда ты идешь в этом случае?

– К другу…

– Да, Йожеф. А иногда его тоже хочется сильно прижать…

Иржи уже оделся и, подойдя к Фаркашу сзади, неожиданно прыгнул ему на спину. Тот попятился, споткнулся и завалился на кровать, придавив телом более худого паренька. За дружеской потасовкой тут же последовал звонкий щелбан.

– Слезай, Сивка-Бурка… совсем придавил, жеребец здоровый!

– Какой жеребец! – Грустно сказал Фаркаш, протягивая другу руку, чтобы поднять его с постели. – Мерин. Нет, жеребенок. Орудие упало, яйца еще не выросли.

– Не горюй, через пару лет…

– А если нас еще куда занесет?

– Боишься, сразу состаришься? Брось, у тебя все впереди!

– Добросаешься! Проснешься утром, а впереди уже ничего нет…

Альеэро за стеной плакал и смеялся одновременно.

Когда пацаны вышли из двери спальной, рыжий Змей поднялся с дивана:

– Хорошо выглядите, ребята!

– Спасибо, – дружно ответили те, с запозданием разглядывая новенькие костюмы. Фаркашу достались темно-синие штаны и такого же цвета полусапожки на шнуровке и темно-серая рубаха со свободными рукавами и черным жилетом. Иржи одели в серые штаны и полусапожки из замши, а также белую рубаху с синим жилетом.