Молчи обо мне

Лука.

Я пытаюсь переварить все его слова, услышать то, что мы не сказали друг другу словами, но донести другими способами: выражением лиц, интонацией, случайными касаниями. Кто из нас более лжив сейчас? Он, обманывающий свою жену, или я, обманывающая саму себя?

Даже пытаюсь спрятаться в душе, смыть макияж и переодеться в удобный и совершенно непривлекательный спортивный костюм, но на половине пути задерживаюсь у зеркала. В полумраке на меня смотрит собственное уставшее отражение, и женщина в зазеркалье буквально кричит: «Ты будешь жалеть о том, что побоялась пойти дальше».

И я иду к нему.

Слышу в стуке своих каблуков последний отсчет до финала нового марафона под названием «Последний забег». Если в этот раз не получится, я больше не буду пытаться. Никогда и ни с кем. Закрою себя за замок, снова стану одиночкой, у которой не болит сердце и не мокнут глаза. Когда-то у меня это неплохо получалось.

Лука не сразу открывает, а когда дверь перестает отделять нас друг от друга, мне кажется, что я не видела его миллион лет. Желание притронуться к его колючим щекам гасит все прочие мысли. И он такой красивый сейчас, хоть, как и я, вымотан работой.

— Ты правда мой мужчина, Лука? — Я боюсь. Господи, как же сильно я боюсь снова ошибиться. Держу ладонь над огнем, зная, что боли не избежать, но желание пройти еще одну грань сильнее страха получить новый ожег и шрам на душе.

Он просто затягивает меня внутрь.

Так восхитительно сильно, даже грубо сжимает лицо шершавыми ладонями, заставляя тянуться навстречу его губам, как будто только там остался последний кислород.

Мы целуемся: жадно, глубокой, словно в первый раз.

— Я твой мужчина… — слышу его уверенный низкий голос, чуть охрипший от желания. — Не сомневайся во мне.

Он и сам не понимает, как сильно мне этого хочется.

Лука толком закрывает дверь за моей спиной, а я бросаю туфли на пол, обеими руками обнимаю его за шею и притягиваю к себе для глубокого поцелуя. У него вкус дорого терпкого коньяка. Я немного отклоняюсь, когда Лука пробует прижать меня сильнее и проталкиваю большой палец между нашими губами. Провожу по его нижней губе и выразительно слизываю эту влагу.

Мне хочется быть сумасшедшей с ним.

Не думать о том, что и как должна делать женщина в тридцать два, не вспоминать, что мое тело, даже получая физическую нагрузку, все равно немного изменилось после рождения сына. И на животе, пусть я довела его почти до идеальной плоскости, все равно остались тонкие нитки растяжек. Я просто не буду об этом думать. Не хочу.

Я напьюсь этим мужчиной, словно самым дорогим алкоголем в жизни, и буду верить, что утро не принесет болезненное похмелье.

— Поцелуй меня, — прошу с тихим надрывом, когда Лука толкает меня к стене, прижимает бедрами. — Сейчас. Поцелуй. Мне нужно.

Он просто смотрит, нависая надо мной своим ростом и потрясая воображение шириной плеч, сухими скульптурными мышцами. У него тело мужчины, который без дорогой рубашки выглядит ничуть не хуже. Мои пальцы скользят по его груди, покрытой редкими короткими светлыми волосками. Ниже, до живота. Понятия не имею, откуда на моих губах появляется соблазнительная усмешка, когда в ответ на легкие касания моих пальцев Лука громко втягивает воздух сквозь зубы и напрягает пресс.