Жизнь после смерти. 8 + 8

Старик говорил низким утробным голосом. Вместе с темным дымом от лампы воздух наполнялся духом чего-то мистического.

Нет в мире кавалерии, которая могла бы тягаться с Тиграми и Барсами из Цинъяна. А в обработке металла никому не под силу превзойти мастерство Гномов вулканов. А что до пения и стихов, то одной простой девушке из клана Крылатых под силу было вогнать в краску лучшего придворного ученого из Восточных Земель. Говорят, когда эти девушки запевали, ветер в лесу затихал, осенние листья срывались и падали на землю, а весь лес пронизывала такая тоска и печаль, что даже перелетные птицы поворачивали назад. На всей земле наступала дивная тишина и слышен был лишь один протяжный напев.

Нет языка, способного описать чудо творения, — но у каждого народа есть особый дар, и как бы ни завидовали иные, им не дано превзойти. Так и с нашими ваньчжоускими Купцами. Кто-то считает, мол, что к шести кланам Новоландии — Людям, Великанам, Гномам, Крылатым, Водяным и Духам — стоит добавить еще седьмой, Купцов. Потому что их особенная сила — наживать богатства, и их уже не назовешь обычными людьми.

Среди тех, кто стремится к богатству, тоже встречаются выдающиеся таланты. Так и в Ваньчжоу за сотню лет процветания торговли появилось таких немало. Сегодня я расскажу лишь про одного. Его настоящего имени никто не знал, но все звали его Гунцзы Ху. До того, как он стал состоятельным торговцем, никто в Ваньчжоу о нем и не слышал. А после никто не ведал, куда он исчез. Он сверкнул в небе Ваньчжоу будто падающая звезда, оставив в памяти лишь яркий след. Кто-то называл его Господин Мгновение — но хоть его слава длилась лишь мгновение, оно было невыразимо ярким.

Уже тридцать пять лет прошло с тех пор, как Гунцзы Ху приехал в Байшуй. В тот день караульные на городской стене вдруг затрубили, всполошив весь город. Так обычно предупреждали о вражеской атаке, но в Байшуе уже десятки лет царил мир. Горожане, никогда не видавшие врага, жутко перепугались, поднялась паника. Градоначальник и стража поспешно вскарабкались на стену и увидели вдалеке черную змею — вражеская конница двигалась по горной тропе прямо в сторону Байшуя.

Только стража обнажила мечи, натянула луки и приготовилась к бою, как в воздухе раздался протяжный свист. Несметная армия уже приблизилась к самой стене, и тут все заметили, что это вовсе не конница — а свыше тысячи крупных ослов, навьюченных тюками. Бойкие погонщики тянули их за собой, а во главе каравана ехал молодой господин. Он вальяжно развалился верхом на осле и дудел в зеленый жадеитовый рожок.

Проворный слуга поднялся на башню и объявил: «Позвольте от имени моего господина Гунцзы Ху преподнести вам эти скромные дары и просить почтенного городского главу разделить их среди горожан», — с этими словами он распорядился вручить двадцать сундуков с подарками.

Пять сундуков были доверху набиты нефритовыми заколками, другие пять — черепаховыми браслетами, еще пять — мускусом с крайнего севера, а последние — мельчайшим золотым жемчугом. Сбежавшиеся зеваки оторопели от такой невиданной роскоши, а молодой господин лишь похлопал осла по спине и легкой походкой вошел в городские ворота — словно свежий ветерок, прилетевший невесть откуда.