Играя с огнем [litres][Playing with Fire]

Она выпрямила спину и посмотрела в мои глаза с такой яростью, что у меня по спине холодок побежал.

– Я ненавижу себя, – хрипло признался я. – Чертовски сильно. И не понимаю, почему вы нет.

– Ты не виноват. – Папа взял меня за руку.

Я отвел глаза. Вероятность, что я заплачу, была слишком высока, чтобы рисковать зрительным контактом.

– Даже если и так, мы все равно тебя любим и всегда простим. Мог бы ты сделать все по-другому? Да. Но ты не сделал. Уэст, ты не совершал преступления. Просто так случилось, что последствия твоих неудачных решений оказались в большей степени трагичны.

– Я нарушил обещание Об.

– Мы все порой нарушаем обещания. – Мама взяла меня за другую руку, и теперь мне больше ничего не оставалось, потому что родители были здесь, рядом. Я больше не мог от них убегать. Игнорировать. Самоустраняться. Притворяться, что могу заткнуть их чеком.

– Деньги тут вообще ни при чем. – С папиного лица мне на руку упала теплая слеза. – Мы никогда не хотели, чтобы ты расплачивался за случившееся. Сначала мы думали, может, это у тебя такой способ справиться с горем, усмирить своих демонов. Когда мы все поняли, стало слишком поздно. Ты уехал, и мы не знали, как вернуть тебя домой.

– Мы были в полном раздрае, – вмешалась мама. Я повернулся к ней. Она тоже плакала. – Тот период после смерти Обри…

– Вы имели на то полное право, – перебил я охрипшим от эмоций голосом.

Не плачь. Не смей, мать твою, реветь!

Я так долго запрещал себе чувствовать, что сейчас даже сомневался, что смогу заплакать, даже если захочу.

– Нет. У нас не было такого права, Уэсти. Нам следовало подумать о тебе, позаботиться о своем сыне. Вместо того чтобы задуматься о последствиях, мы впали в депрессию.

– Вы не впадали в депрессию. Она схватила вас за ноги как Пеннивайз и утащила на глубину темной сточной трубы, полной дерьма. Депрессия – это не ваша вина. И не смейте за нее извиняться.

Сдерживаться больше не получалось. Глаза и нос защипало, и по щеке скатилась горячая слеза. Я быстро утер ее ладонью.

– Мы любим тебя, Уэсти. – Мама опустила голову, прижавшись к моему плечу. – Мы очень-очень сильно тебя любим. Мы и не хотели денег. Просто хотели с тобой поговорить. Мы хотим, чтобы наш сын вернулся, и с этих пор не возьмем у тебя ни цента. Когда Истон рассказал, чем ты занимаешься, чтобы помочь нам расплатиться с долгами, знаешь, как я поступила? – спросила мама.

В спешном порядке отреклась от своего непутевого сына?

– Я залепила Истону пощечину за то, что не говорил нам. Не предупредил. Ты каждую пятницу рисковал жизнью ради нас. Пожалуйста, прости меня, ведь я не знала, что ты переживаешь последние пять лет. – Мама обхватила мои щеки руками. Больно было адски, но сейчас не время капризничать. – Я понимаю, что многого прошу, но хотела бы показать тебе, как сильно я ценю твою заботу.