Будда

Он продолжал фантазировать, как с купцами едет на юго-восток, добирается до Ганги, пересаживается в большую лодку и плывет до крепости Паталипутра, а оттуда было рукой подать до Раджагрихи, столицы Магадхи, окруженной пятью холмами, как могучими стражами. Эти холмы возвышались посреди совершенно плоской равнины и образовывали кольцо, в одном месте, словно нарочно, изогнутое наружу. Внутри этого кольца была та же неестественно плоская земля, покрытая, как щетиной, колючим и почти высохшим кустарником. Из этого земляного кольца существовало два выхода — северный и южный. Казалось, сама природа постаралась создать для человека неприступную крепость. Человек понял ее намек и вскоре построил настоящую цитадель, окруженную длинной и высокой стеной из грубо обтесанных камней. Так появилась столица могущественного государства на северо-востоке Индии.

Сиддхартха Гаутама представлял, как он, пожив день-другой в Раджагрихе, продолжит путь в лодке, напоминавшей ему детскую люльку, дальше на восток — в граничащую с Магадхой страну Анга со столицей Чампа. Чампа располагалась на правом берегу Ганги. А может быть, он передумает и пойдет иным путем еще дальше.

Вайшали, Паталипутра, Раджагриха, Чампа были, как ему рассказывали, знаменитыми речными портами, в которых стояло на привязи большое количество вместительных лодок. Сев в них, можно было добраться куда угодно. Ближайшими сказочными городами, как его уверяли купцы, если плыть вверх по Ганге, были Каши (нынешний Варанаси) и Прайяг (нынешний Аллахабад) (а с 2018 г. — Праяградж — прим. редактора электронной книги). С реками были, правда, проблемы. Большая часть их была непригодна для навигации, а самые полноводные в жаркие месяцы мелели и становились несудоходными[230].

Многие пути вели к неизвестной ему жизни, о которой Сиддхартха Гаутама много слышал от чужих людей, но сам ее еще не видел. Мир для него заканчивался долиной, в которой жила его семья.

Как-то Сиддхартха открылся отцу и рассказал ему о своей мечте вволю попутешествовать. Отец рассмеялся и сказал: «Только этого мне не хватало. Бродяг в нашем роду не было и не будет. Мы землевладельцы из кшатриев, а не пастухи и не купцы, чтобы уходить далеко от родного дома. И уж никогда шакьи не были бездомными паривраджаками!»[231]