Приключения, Фантастика 1996 № 06

От этих горьких мыслей лейтенант вздохнул и отправился на поиски.

Целый день розыска ничего не дал. Следствие, уже в который раз, словно уперлось в глухую стену. Нигде ничего. Солнце уже село за горизонт, когда уставший, как собака, лейтенант вернулся в участок. Едва он успел сесть за стол, как зазвонил телефон. Он взял трубку, уже зная, кто это и не ошибся — голос комиссара спросил:

— Это вы, Руехкрехкер? Ну как, сильно заняты? Если нет, то я жду вас у себя дома. Чем быстрее, тем лучше.

И в трубке раздались короткие гудки.

Машина лейтенанта никак не желала заводиться. Должно быть, тоже устала за день. Мартин плюнул на нее, и не став ждать такси, пошел пешком — шеф жил почти рядом.

Комиссар, судя по его халату и тапочкам, уже собирался спать, когда в дверь позвонил Мартин. Он жил один. Даже не дав лейтенанту раздеться, он провел его в кабинет и уселся за стол, не предложив сесть и ему, явно давая этим понять, что разговор не затянется. Мартин стоял перед столом и не осмеливался поднять на шефа глаза. На нем был мокрый плащ, а шляпу с провисшими полями он держал в руках. По дороге он попал под дождь и промок до нитки — гроза возвращалась на город. За окном потемнело еще сильнее, и громыхнул пока еще далекий гром. Комиссар включил лампу и спросил:

— Ну, что вы выяснили по этому делу? Хоть подозрения у вас есть? Или теории, наконец?

— Ничего, — глухо ответил Мартин, не поднимая глаз.

— Ах, вот как! Ничего! И это все, что вы сделали за полгода? Да-да, я знаю все ваши отговорки — ночь, гроза, и так далее! Но так не бывает, чтобы никого и ничего! Слышите? Не бывает! На меня давят мэр, пресса, общественность, а все, что вы можете сказать, это — «ничего!» Мне это надоело. Я забираю у вас это дело и передаю другому. Вы отстранены! Приказ получите завтра. Свободны!

— Но, сэр… — попытался возразить Мартин.

— Никаких «но»! Дверь вон там. И да, вот еще что. Забудьте о повышении. Вам и лейтенанта слишком много. Все. Уходите.

И комиссар взял со стола газету, давая понять, что разговор окончен. Мартин молча надел шляпу и направился к двери. Но тут яркая вспышка молнии осветила все углы кабинета и белым пламенем отразилась в глазах лейтенанта. Внезапно он повернулся и двумя точно рассчитанными движениями вплотную приблизился к столу, одновременно сунув правую руку в карман. Его глаза скрывались в тени шляпы, а весь его облик как-то неуловимо изменился. Комиссар ничего не заметил.

— Ну, что еще? — спросил он, не отрываясь от газеты.

Мартин промолчал. Его рука появилась из кармана с небольшим предметом, зажатым в ней. Щелчок — и на свет появилось хищное лезвие ножа, который тут же прочертил в воздухе блестящую дугу слева направо наискось снизу вверх, рассекая на своем пути надвое газету и горло комиссара. Тот так ничего и не успел понять. Он удивленно глядел на газету, так чисто разделенную пополам, словно ее разрезали ножницами, и на появившиеся на ней бурые пятна, которые становились все больше и больше. Он поднял глаза на лейтенанта и хотел возмутиться его дерзостью, но на это, как и ни на что другое времени у него уже не осталось. Жизнь утекала из него вместе с кровью, которая залила стол с лежащими на нем бумагами, новый халат комиссара и плащ лейтенанта, и не в первый раз последний хрип был заглушен ударом грома. Лейтенант стоял и смотрел на то, что секунду назад было комиссаром полиции и его начальником, а теперь ни тем, ни другим. Впрочем, и человек, стоящий перед столом, уже не был лейтенантом Мартином Руехкрехкером. На тело, залитое кровью, смотрели глаза маньяка, того самого убийцы, который вот уже полгода наводил ужас на город и за которым все это время безуспешно охотился Мартин. Лейтенант исчез, был уничтожен той самой вспышкой молнии, что застала его при выходе из кабинета и словно бы накоротко замкнула цепи в его мозгу. Так было всегда, все шесть месяцев, с того дня, как Мартин попал под грозу и получил разряд молнии, уложивший его на месяц в больницу. Первая же гроза после выписки выволокла его на улицу, словно магнитом, сразу же, как только первая вспышка молнии отразилась в его глазах. Это произошло ночью, и вот первый случайный прохожий остался лежать в луже грязной воды, смешанной с его кровью, а Мартин отправился домой, и все это время, что он был кем-то другим, ни в малой мере не отразилось в его памяти. Мартин жил один, и некому было спрашивать его о том, куда он ходит ночами, да еще в грозу. Соседи, если и видели, то не удивлялись — они знали, что он детектив. А кровь смывалась дождем. Лейтенант даже не знал, что куда-то ходит, и все это время ловил сам себя. Что до ножа, то это был подарок напарника Мартина, который давным-давно отобрал его у бандита. Два года назад напарник был убит в перестрелке, и в память о нем Мартин не расставался с подарком нигде.