Охота на некроманта

Та открылась, но неохотно, со скрежетом царапая кафельный пол.

За порогом поджидала темнота, в которой что-то вспыхивало кратко и искрило — похоже, остатки проводки и розеток. Ворох искр неожиданно сыпанул на Марка сверху, когда он вошел — это послали последний привет потолочные лампы. Проникающего снаружи света хватало только на то, чтобы понять: внутри был погром.

Сразу при входе друг на друге валялись перевернутые каталки, рядом лежали остатки письменного стола и еще какое-то погнутое железо.

Лука шагнул вслед за Марком и остановился, давая глазам привыкнуть к полумраку.

Инга стояла в глубине зала — спиной ко входу, у самой дальней стенки, как раз под узким подвальным окном, сейчас закрытым опущенной стальной ролетой. Одежда — та самая, в которой она явилась на службу три дня назад — висела на ней мешком, словно Инга разом сильно потеряла в весе. Да и узнать ее можно было только по окрашенным в ядовитые цвета волосам, которые свисали теперь сальными прядями, закрывая лицо.

Спящие вставшие, точно караульные, замерли по бокам. Девочка и женщина. Выглядели они куда лучше Инги: Степан не соврал — действительно, как живые.

Девочка лет девяти — худенькая и длинношеяя, как жираф. В темном свитерке, джинсах и кроссовках. На щеке ссадина, по центру неловко заклеенная пластырем. Темные волосы тщательно заплетены в сложную прическу и перетянуты яркими резинками.

Ее мать — во всяком случае, между ней и девочкой наблюдалось явное сходство — молодая, милая. Аккуратно, но просто одетая, причесанная и даже накрашенная — в меру.

Все впечатление портила абсолютная неподвижность: обе стояли не шевелясь, в расслабленных позах, закрыв глаза. И, разумеется, не дыша. На появление Луки со свитой не отреагировали ни звуком, ни жестом. На уровне некромантских ощущений обе не фонили — будто и впрямь были живыми.

И если в видениях, которыми швырялась агонизирующая Полина, у обеих вставших просматривался тип, то сейчас Лука бы не взялся определять, кто перед ним. Уже не третья форма точно. А какие-то ожившие ростовые куклы.

— Эй! — позвал Лука.

Инга не отреагировала, не пошевелилась, не обернулась — все так же продолжила стоять, вяло опустив плечи.

Возле ее ног масляно блестела темная лужа. Сорванная с потолка лампа, свисающая на остатках проводки, одним концом в этой луже купалась.

На стене тикали дешевые пластиковые часы, которых разруха не коснулась.

— Любопытно, — Марк убедился, что Лука готов прикрывать, и не спеша сделал шаг вперед. — Привет, хорошая моя. Уникальная. Глазки покажешь?

Инга медленно повернулась, показывая всем желающим темные широкие провалы. Словно кто-то аккуратно ей глаза удалил, а влил на их место гудрон. Черная маслянистая субстанция двигалась, затекала за края глазниц и иногда уходила вглубь.