Мои воспоминания. Том 2. 1842-1858 гг. [litres]

Жена моя, приехав в Петербург, застала меня больным. Меня лечил доктор [Михаил Яковлевич] Вейсберг, бывший подрядчиком на перестроенном мною участке Нижегородского шоссе в 1844 и 1845 гг.; я вскоре выздоровел и до 1868 г., т. е. в продолжение 20 лет, нигде не встречался с Вейсбергом.

Клейнмихель не делал никакого распоряжения об освобождении меня от занятий в Нижнем и ничего не говорил о возвращении моем в этот город; {на последнее я решительно не согласился бы, предпочитая в таком случае оставить вовсе службу}. По неопределенности моего положения я должен был продолжать жить с женою в гостинице Демута в довольно большом помещении, которое, равно как и вообще жизнь в гостинице, стоило дорого, что при наших ограниченных средствах было очень обременительно. Наконец, только 2 декабря 1848 г., приказом Клейнмихеля, я освобожден от должности начальника работ Нижнего Новгорода и от заведывания участком шоссе, с оставлением по особым поручениям при главноуправляющем путями сообщения. Я нанял тогда квартиру в 3-м этаже дома, стоящего рядом с Институтом инженеров путей сообщения, ближайшего к Обухову мосту. Квартиру надо было омеблировать, и мне удалось тогда купить дешево порядочную мебель, которая служит и до сего времени.

По получении {вышеупомянутого} приказа от 2 декабря, я благодарил Клейнмихеля и выразил надежду, что в виду весьма ограниченных моих денежных средств Клейнмихель не будет мне давать поручений, сопряженных с долгим отсутствием из Петербурга. Мне казалось, что он на это согласился, но вскоре А. И. Рокасовский заявил мне, что Клейнмихель полагает послать меня в Екатеринослав для расследования дел по днепровским порогам, и советовал употребить все зависящие от меня средства, чтобы уклониться от этого поручения, так как результатом его было бы обвинение не только корпуса инженеров путей сообщения майора Капгера{331}, уже обвиненного следствием, представленным и рассмотренным в аудиториате{332} Главного управления путей сообщения; но и обвинение начальника IX (Екатеринославского) округа путей сообщения и многих других лиц, а быть обвинителем, или procureur du roi[57], как выразился Рокасовский, во всяком случае, неприятно, особливо при моих понятиях и характере. Но легко было советовать отказаться от какого бы то ни было поручения Клейнмихеля, а нелегко и даже невозможно было исполнить подобный совет. Впрочем, меня нисколько не страшил характер поручения; я находил, что виноватые должны подвергаться взысканию, но вместе с тем, зная, что объяснение степени виновности много зависит от лица, объясняющего ее, я был доволен тем, что это поручение было возложено на меня, а не на такое лицо, которое из угождения Клейнмихелю, или из злобы к имеющим оказаться виновными, или по другим причинам могло бы усилить степень виновности начальника означенного округа и служащих в оном. Поручение это состояло в следующем: