Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Значит, все-таки…

— Да, все-таки!

Адвокат осторожно заметил, что столь сильная реакция все же редкость.

— Почему-то убийство ради денег у нас никого не удивляет, — парировала я. — И ради карьеры тоже.

— Вот именно! — подхватил адвокат. — И меня меньше бы удивила обратная ситуация, то есть убийство автора, который не желает продать свое произведение для экранизации. А режиссер или там сценарист предвидит грандиозные барыши, уже со всеми договорился, и теперь препятствием у него на пути становится лишь автор. А кроме того, убивая бездарных постановщиков, автор как бы наказывает их даже не за намерение, а за их бездарность, неумелость, даже небрежность в работе.

— Сдается мне, пан адвокат, что вы сейчас мне немножко навесили лапши на уши, ведь вы наверняка что-то такое подозревали, когда заставили Эву покинуть Польшу. Боялись, что станут ее подозревать? Ну признайтесь же!

Теперь адвокат ответил сразу, не раздумывая:

— Раз уж вы столько знаете, нет смысла скрывать остальное. Не хотелось бы, чтобы добрые намерения предстали в искаженном виде.

— А могли бы! — безжалостно добавила я, решив уж идти до конца. — Ведь можно предположить, что Эву вы отослали в безопасное место, чтобы самому их прикончить!

Пан адвокат не потерял хладнокровия и не уронил чашку с кофе, хотя рука его предательски дрогнула. Пристально глядя на меня — не шучу ли? — и поняв, что отнюдь, он возразил:

— А вот тут вы ошибаетесь. Я говорю только о случае с Эвой. Не знаю, как далеко простирается ваша осведомленность, но тогда по всему фронту началась яростная кампания против Эвы, ей мешали во всем, не давали и шагу ступить, всячески старались испортить ее имидж. Что оставалось делать? Нервное состояние ее дошло до того, что она не только писать — спать и есть не могла. В ней развилась какая-то болезненная склонность ото всех скрываться и вообще бежать на край света. Но мне представлялось, что прежде всего следует изолировать ее от…

— Ступеньского! — вырвалось у меня.

Похоже, пан адвокат приспособился к моим убийственным познаниям, поскольку на этот раз очередной мой залп выдержал относительно спокойно.

— И не только. Отослав Эву в безопасное место, я решил разобраться в причинах такой агрессии. Теперь вижу, что вы, уважаемая пани, могли бы многое мне рассказать.

— Но только с разрешения Эвы! — объявила я. — Мне ведь неизвестно, в какой степени она ознакомила вас с тем, что ей пришлось пережить, так сказать, внутренне. По себе знаю — иногда до того муторно, хоть вешайся. И даже самой себе трудно в таком признаться. Может, ей не хотелось так выворачиваться наизнанку, особенно перед мужчиной.