Единственная на всю планету, книга вторая

– Ольга после ваших миллиардов начнёт прятаться, – засмеялся Нор. – Одно дело блеснуть талантом и удивить окружающих, а совсем другое – поражать людей толстым кошельком. Для нас в этом нет ничего привлекательного. Не понимаю, какая разница для человека, двести у него миллионов на счёте или миллиард, если деньги не крутятся в производстве, а лежат в банках.

– Может, хватит разговоров о деньгах и производстве? – сказала Люда. – Я приехала поговорить с подругой. Ты так её запугаешь, что побежит отдавать все свои миллионы на благотворительные нужды.

– Все не отдам, – засмеялась Ольга, – хоть один заныкаю. Скажи, как твой экстернат.

– Все пятёрки, – ответила Люда. – Осталось два экзамена, и я помашу девятому классу рукой! Поможешь с десятым?

– И с десятым помогу, и с одиннадцатым. А как у тебя с этим... Лена?

– А я не спешу, – ответила Сида. – Прошла программу трёх классов, сейчас потихоньку грызу четвёртый. До лета думаю закончить седьмой класс, а там будет видно. Может, и воспользуюсь твоей помощью.

– Магию не используешь? – спросила Ольга.

– Чуть-чуть и только для себя. Несколько раз вылечила других, но там не было ничего серьёзного. Самое востребованное – это определение лжи. Врут все и очень часто. Вот и твой жених соврал, когда описывал мою неземную красоту. А она, между прочим, как раз земная. У себя я такой не была.

– Я не говорил «неземная», – запротестовал Нор, – и это была не ложь, а поэтическое преувеличение.

–Потрепались? – спросил Виктор. – Тогда давайте прощаться. Чем раньше я отправлю людей, тем будет лучше. А родителям передайте от нас большой привет.

Гости уехал, а спустя полчаса вернулись из театра Егор с Александрой.

– У нас хреновые новости, – оборвала Ольга Сашу, которая хотела поделиться впечатлениями от спектакля. – Фадеев привёз своего спеца с прибором. Я говорила вам о нашем разговоре по поводу проверки квартиры.

– Судя по твоему похоронному тону, у нас что-то нашли? – предположил отец.

– Что-то – это мягко сказано! – сказала Ольга. – В обеих спальнях были не только микрофоны, но и видеокамеры. Представляете, сколько всего можно записать в спальне? У меня нет привычки кричать в подушку, да и одеялом мы в таких случаях пользуемся редко.

– И что думаешь делать? – спросил Егор.

– Обижусь на президента и наеду на руководство ФСБ! Они дали железный повод. Ни один нормальный человек не простит такое оскорбление. Я дала согласие подежурить в соседней комнате, когда состоится встреча с Государственным секретарём, и немного пошарить у неё в голове. Скажи, что я не собираюсь оказывать им такие услуги. Надеюсь, что ты сможешь объяснить причину.

– Хочешь что-нибудь выжать из президента или просто свести счёты? – спросил Егор.

– Второе, – сказала она. – Нельзя прощать таких наездов, а я могу только угрожать силой, применять её нельзя. Я думаю, что виноват кто-то из замов Бортенева, а мне не отдадут их на расправу, что бы они ни натворили. Вот пусть президент сам с ними и разбирается. Но и я завтра наведу шороху. Слишком мы послушные и безотказные, и к этому уже начали привыкать. С одной стороны, такая привычка играет на нашу безопасность, а с другой – можно скатиться до мальчика на побегушках. Я сразу сказала, что наша работа на государство явление временное и сугубо добровольное. Если нет уважения, пусть идут лесом! Я думаю, что они утрутся, а виновника снимут с должности. Слишком много плюшек лежит на одной чаше весов, чтобы их мог перевесить какой-то зарвавшийся генерал.