На руинах Константинополя. Хищники и безумцы

Когда Шехабеддин вместе с личными слугами собрался на ночь уйти из дворца, чтобы превратиться в луноликую Ширин, то велел своим подчинённым-евнухам, временно оставшимся без начальника:

— Беспокойте меня лишь в особых случаях. Если пленные румы поднимут мятеж, если Халил сбежит из-под стражи или если что-то будет угрожать жизни султана. В остальных случаях — нет.

Даже если бы султан Мехмед решил внезапно призвать Шехабеддина к себе, евнухам следовало сначала выспросить, в чём дело и не может ли это подождать до утра. Но побег мальчишки, конечно, был особым случаем. Это следовало расценивать как мятеж, поэтому евнухи послали за Шехабеддином. К тому же султан требовал к себе и Заганоса тоже.

По счастью всё случилось ближе к рассвету, когда свидание Заганоса с Ширин закончилось, они спали, ещё не зная, что неприятная весть уже достигла дома, ставшего для них местом встречи.

Один из личных слуг Шехабеддина, тоже евнух, на цыпочках прокрался в полутёмную комнату и тронул сестру своего господина за руку. Ширин проснулась и увидела, что слуга знаками просит её выйти в коридор. Она стыдилась даже евнуха — не хотела, чтобы он видел её неодетой, поэтому так же знаками дала понять, чтобы тот подождал снаружи.

Вскоре Ширин вышла следом, а когда вернулась, то оказалось, что Заганос тоже проснулся.

— В чём дело? — встревоженно спросил он.

Ширин грустно вздохнула и присела на край ложа:

— Мне сообщили, что вместе встретить рассвет нам не удастся. Румы сделали какую-то подлость. Султан разгневан и требует, чтобы ты и мой брат немедленно явились во дворец.

Ширин думала, что Заганос, который так хотел этого свидания, разозлился из-за внезапной новости, но тот, если и разозлился, не показал этого. Он как будто подавил в себе рвущийся наружу возглас с проклятием, а затем улыбнулся и погладил Ширин по щеке:

— Не огорчайся, моя звезда. Ведь это не последняя наша ночь вместе?

— Конечно, не последняя, — сказала Ширин, но тут же вспомнила слова брата о том, что скоро всё закончится. Ей показалось, будто Заганос догадывается, что время на исходе и что он не хочет напоследок тратить время на ссоры.

— Да что же там опять случилось? — меж тем бормотал тот, вылезая из кровати и опуская ноги на ковёр. — Ни минуты покоя.

— Пойду к брату, — сказала Ширин и торопливо вышла из комнаты, а менее чем через четверть часа там появился Шехабеддин и, недовольно скрестив руки на груди, уселся на то же место с краю кровати, где недавно сидела Ширин.

— Кажется, война не окончена, мой друг, — пробурчал евнух. — Когда война оканчивается, следует отдых. А у нас не так: только ослабишь внимание, и враг тут же нападает.