Страсти и скорби Жозефины Богарне

— Наверное, учитывая обстоятельства, стоит подумать, навещать ли сейчас Эжена… — сказала я, глядя через поля для игр на соседнюю школу, где учился мой сын.

С одной стороны, мне очень хотелось повидать его, но с другой — я задолжала плату за четыре месяца обучения.

— К тому же он не ожидает нас, — пыталась я оправдаться, когда моя карета, скрипнув, остановилась перед нами.

— Обратно в Париж! — приказал Бонапарт кучеру и открыл дверь кареты. — Мне нравится предложение Кампан, — сказал он, усаживаясь рядом со мной. — Она образованна, но не синий чулок. И не гордячка. Кажется, она была фрейлиной королевы.

Карета выехала из школьных ворот. Я сконфуженно кивнула нищенке, сидевшей в грязи с ребенком у груди. Обычно я ей подавала.

— Была, — проговорила я, затягивая шнурки шляпы. Мадам Кампан воспитывалась при дворе. — Она была во дворце Тюильри с королевской семьей, когда его обыскивали. Один из вбежавших, марселец, схватил ее и собирался заколоть, но в это время кто-то из той же шайки крикнул, что они не убивают женщин, и это ее спасло.

— Чистое везение. Мне нравится, что девочек здесь учат варить суп и прибираться в комнатах. Запишу сюда своих младших сестер.

У Бонапарта четыре брата и три сестры; все они теперь члены моей семьи.

— Сестер, что живут с матерью в Марселе? — В этот момент мы проезжали дворец — вернее, его руины.

— Я перевезу их всех в Париж.

— Это было бы чудесно, — улыбнулась я, несмотря на боль в боку.

— Сколько берет Кампан?

— За год? Три тысячи франков.

— Смехотворно, — сказал он, открывая книгу, которую читал и по дороге в школу: жизнеописание Александра Великого.

— В школе Эжена плата даже больше. — Я уже очень давно ничего не получала из дому, и это меня угнетало. Кучер щелкнул кнутом.

Я запрокинула голову, прислонилась ею к обивке спинки сиденья, закрыла глаза, и мне сразу вспомнилось заплаканное лицо Гортензии.

— Плохо себя чувствуете?

— Нет, все хорошо, — солгала я.

Когда мы вернулись, в тишине маленького будуара я уступила отчаянию. Что мне делать? Не так давно я обещала дочери, что не выйду замуж за Бонапарта. Теперь она будет считать, что я предала ее. Она слишком молода, чтобы понять, что на самом деле идет ей на пользу. Слишком молода, чтобы понять, что значит нужда. Слишком молода, чтобы понять: обещания, данные с любовью, могут так же с любовью быть нарушены.