Миф о Большом терроре [Наглая антисталинская провокация]

     Народ же сразу и начинает думать в ключе – если Свидетельство о смерти из ЗАГСа получено только в 1957 году, то до 1957 года семья о смерти ничего и не знала. Правильно? Редко же кто задается вопросом: зачем нужны такие Свидетельства и в каких случаях их получают?

   И еще из книги о Вангенгейме: «Нужно отметить, что уже после реабилитации Алексея Феодосьевича, Ф.Н.Петров очень помог Варваре Ивановне в хлопотах по получению персональной пенсии за ее мужа».

   Теперь всё поняли? Нет? Тогда поясню. Умер профессор в 1942 году и органы не могли не известить семью о его смерти. Даже если притянуть фантастическое наказание «10 лет без права переписки». В 1942 году жена получила из лагеря это извещение. Но в ЗАГС с ним не пошла за СВИДЕТЕЛЬСТВОМ о смерти. Потому как оно ей было без надобности. Зачем оно ей нужно было? Наследство оформлять? Какое? Пенсию оформлять? Пенсию за мужа – государственного преступника?

А вот когда в 1956 году Вангенгейм был реабилитирован, тогда его жена и бросилась в ЗАГС за свидетельством о смерти, без него нельзя было оформить пенсию.

   Но персональная пенсия – это круто. Нашим бабушкам, которые потеряли на войне мужей, персональных пенсий никто никогда не выплачивал. Обычные, небольшие, платили. Но – персональные!!! Неплохо семья профессора наварилась на смерти главы семейства, осужденного за вредительство.

Главное же, никак не могла жена профессора в 1957 году начать свои пенсионные хлопоты, если судить по «архивным» документам, которые на сайте «Мемориала» выложены под рубрикой «Как власти скрывали от народа масштабы репрессий». Потому что жена должна была знать о неотмененном приговоре тройки НКВД «десять лет без права переписки». Тем более, что она имела сведения о повторном осуждении своего мужа, как нам повествуют биографы Вангенгейма: «На запрос Варвары Ивановны о судьбе мужа 28 июня 1939 г. ей ответили из Прокуратуры СССР: А.Ф.Вангенгейм жив, работает, в 1937 г. его дело было рассмотрено особой тройкой Ленинградской области и его снова осудили на 10 лет без учета прежнего срока, из Соловков перевели в дальние лагеря без права переписки».

     Деятели из «Мемориала», видимо, считают жену профессора конченной дурочкой. Разумеется, директорами школ только дурочек назначали, а гражданке Кургузовой, жене врага народа, сталинский режим в виде особого исключения, кажется, позволил во время пребывания ее мужа на Соловках, не только закончить педагогический институт, но и во время учебы в институте уже работать директором московской школы. Обычно жен врагов народа отправляли в лагеря для жен врагов народа. Да, вообще, с работы увольняли и всячески терроризировали, из Москвы высылали, в самом легком случае. А тут – директор школы! И никто не трогает. Даже больше, когда мы начнем с дочерью профессора разбираться, кое-что, касаемое гражданки Кургузовой, вас может надолго в ступор ввести, если вы привыкли воспринимать сталинское время в русле официальной пропаганды.