![Миф о Большом терроре [Наглая антисталинская провокация] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/2/2/2/9/mif-o-bolshom-terrore-naglaya-antistalinskaya-provokaciya-download.jpg)
Миф о Большом терроре [Наглая антисталинская провокация]
- Автор: Балаев Петр Григорьевич
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: История
Электронная книга - «Миф о Большом терроре [Наглая антисталинская провокация]». Краткое содержание книги:
Привезли в лагерь еще одного невропатолога, письмо от 19 октября: «С рукой дело так: новый врач-невропатолог предполагает, что боли в руке обусловлены утомлением и от мелкой напряженной работы. Посоветовал мне абсолютный покой».
В конце концов, с больной рукой страдальца выписали из лазарета. Так и не смогли от страданий избавить. Какой-то таинственный случай. Уже после выписки прибегли к последнему средству: «По четным числам с 12 ноября за исключением выходных дней подвергаюсь сеансам гипноза. Опытный врач лечит, но за три сеанса еще не смог привести даже в полусонное состояние. Обещает, что действие будет и без этого. Посмотрим дальше».
«Посмотрим дальше» - сатрапы сталинские, хотели в гипнотический сон погрузить и проверить в таком состоянии, действительно ли рука болит? Накося – выкуси! Хрен вам, а не гипнотический сон! Не поддалась гипнотизеру голова профессора Ваненгейма!
И это всё происходило в прославленной, как ад на земле, в самой страшной тюрьме Союза – Соловецкой тюрьме особого назначения. СТОН.
Жаль, что нельзя сегодня задать вопрос Иосифу Виссарионовичу: «Товарищ Сталин, вы большой ученый, как в одной песне потом про вас пели, но так вот зверствовать над врагами народа зачем было? Может, как-нибудь по-мягче с ними нужно было, деликатнее, человечнее?». Сегодня с утра начал писать продолжение. Перепечатал кусок письма Вангенгейма: «Ты напрасно думаешь, что я затушевываю вопрос о своем питании. Я действительно сыт, и в количественном отношении ем даже слишком много. Вот пример (сегодняшний день). Утром – каши перловой пол-тарелки, пирожок с картофельной начинкой и довольно больших размеров, 2 стакана какао со сгущенным молоком. В 4 часа обед – тарелка супа и картофельный пудинг с печенкой (мясо, правда, бывает редко), 2 стакана чаю. Сейчас товарищи ушли в театр смотреть Островского «Без вины виноватые», а я готовлю ужин, на оставшемся от обеда супе варю макароны…».
Я прочитал это жене… Всё, сегодня пока не могу больше писать. Реакция жены на такую ужасную тюрьму выбила меня из рабочего настроя. Вообще, в тюремных письмах профессора удивляет особое внимание, которое он уделяет вопросам жратвы. В большинстве писем - про жратву, то он шарлотку выпекает, то навагу покупает и жарит, то конфет полкило купил… Можно это списать на то, что в условиях полуголодного существования у человека еда становится главным вопросом, но это не было полуголодным существованием, как вы уже поняли, тем более, что «…По количеству очень много, не поедаю даже своего пайка- 650 г черного хлеба и подсушиваю из остатков сухари».
Еще в доживающую своей век эпоху эпистолярного жанра, доинтернетовско-телефонную, мы тоже писали друзьям, подругам, родным и знакомым письма. Из армии, где нас на завтрак не угощали пирожками, а на обед пудингами с печенкой, в трудные 90-е годы, когда во многих семьях про жаренную навагу забыли, но ни я, ни мне никто никогда про жратву не писал. Если я и мои друзья в армии во время срочной службы получали от матерей письма: «Сынок, как вас там кормят, может денег прислать?», то отвечали стандартно: «Кормят хорошо, мама не беспокойся».
Какой-то она другой была, эта старая интеллигенция. С упором на вопросах питания. Впрочем, здесь это не особо важно. Важно то, что профессору Вангенгейму на Соловках предложили работу по его специальности – метеорологом.
Это вообще характерно для советской пенитенциарной системы времен Сталина, отсюда – хозяйственные управления ГУЛАГа. Та система, которую ликвидировал в 1953 году Берия, не стремилась человека, совершившего проступок, выдавить из нормальной жизни навсегда, делала всё для того, чтобы отсидевший срок не вышел на свободу, выпав из профессии и своего профессионального круга, смог включиться в нормальную жизнь. Да и отбывание срока за занятием по своей специальности – это очень много значит в психологическом плане для заключенного.
Но с Ваненгеймом это не прокатило. Метеорологом? Ишь, чего захотели, сатрапы?! Это ведь не совсем курортная работа. Побегай в зной, стужу, дождь и метель по метеостанции, снимая показания приборов, да еще снег покидай лопатой – обычное занятие зимой метеорологов! С больной рукой, которую даже гипнозом не вылечили.
Не очень-то, похоже, профессор метеорологией и увлекался. Но чтобы вы, на месте сотрудника оперчасти в тюрьме, решили насчет такого метеоролога. Я бы, да и любой другой: не хочешь по специальности, будешь тачку катать, гнида хитрожопая.