Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана

— Очень хорошо.

— Мне пришло в голову, что можно использовать систему оповещения в своих интересах. Я слышал, они нумеруют пассажиров.

— Это тоже очень хорошо, в зависимости от ситуации. Я выбываю. У нее был список. Значит, это на случай, если они потеряются. Иди играй со своей куклой.

Около половины третьего я заметил ее, одну, как раз заходившую в «Нассау шоп» с пакетом, содержащим, судя по размеру, коробку из магазина одежды. Я вошел за ней. Она убрала темные очки в сумочку. Медленно побрела через весь магазин и остановилась у круглого стеллажа с рубашками фирмы «Дакс». Я стоял метрах в трех, когда к ней подошел продавец.

Она заговорила, и я понял, что у нее детский голосок, тоненький, милый, девичий голосок.

— Вот эту, в зеленых тонах, это чистый лен, да? Никаких других добавок, чтобы она не мялась?

— Чистый лен, мисс.

— То есть вы ее надеваете, и через час она выглядит так, словно вы в ней спали. Нет уж, спасибо.

— Может, красивую шерсть, мисс? Очень нежный серый цвет.

— Не думаю. Но все равно, спасибо.

Я покружил вокруг и столкнулся с ней у прилавка лицом к лицу, глаза в глаза, вместо того чтобы обойти, и почувствовал в ее глазах легкий щелчок: меня оценили и отвергли, словно там, внутри, была установлена старая камера, из тех, какие использовали в прошлом пляжные фотографы для вышедших из моды снимков.

Ее личико выглядывало из-под шляпы и копны волос. Брови выгибались вопросительными знаками, уже не задающими никаких вопросов. Ротик маленький, ненакрашенные губы сильно выпирали вперед, такие полные и пухлые, словно она собиралась свистнуть. Остренький носик и остренький подбородочек, плоские щеки. Но что объединяло остальные черты в единое целое, так это глаза, очень-очень большие, широко расставленные, поразительно яркие, сверкающие, зеленые. Эротическая невинность и невинный эротизм. Она прошла мимо, зная, что я обернусь поглазеть на нее, что замечу это высокомерие, ленивую медлительность, шикарную разницу между длинными белыми ляжками и мягкой, гибкой и задорной попкой. Она напоминала мне куклу Барби.

Я не знал, что предпринять и каким образом. Я не мог понять, насколько крепкие у нее нервы и насколько она умна. И в какой степени ею завладел Терри. Если, благодаря счастливой случайности, мне удастся выточить клин нужным образом и вбить его в нужное место и с нужной силой, то, может быть, кристалл раскроется. Но скорее моя попытка окончится плачевно, вызовет подозрение, заставит броситься туда, где ее ждет Терри, с немедленным описанием моей внешности. Но если бы удалось моментально убедить ее в том, что она тоже предназначена стать жертвой казни… Если бы я только знал, как много ей известно о том, что случилось с Тами. Тогда я нашел бы такой способ, чтобы он сработал наверняка.